Шла с учений третья рота

Военное училище, расположенное, что весьма символично, на улице Гвардейской рядом со знаменитым Стрыйским парком. Там, где есть, как в мушкетерской балладе, черный пруд и где, как вы уже догадались, лилии цветут. А еще – белые лебеди, величаво рассекающие водную гладь. Высокие раскидистые каштаны, ивы плакучие, журчащие фонтанчики… Гуляющие с детьми молодые мамочки. Одна сплошная романтика.

Мудрому московскому генералу, принявшему прозорливое решение разместить в бывшей австро-венгерской кадетской школе советское военно-политическое училище, надо низко поклониться.

В соседнем парке культуры и отдыха, носившем имя запорожского гетмана Богдана Хмельницкого, располагался дворец молодежи с вызывающим сегодня необъяснимое чувство тоски по ушедшей юности, а тогда казавшимся невероятно притягательным названием – «Романтик». Эдакий местный танцпол, куда на дискотеку в поисках приключений, а возможно, и будущей судьбы по узким мощеным улочкам дружными стайками слетались львовские красавицы…

Местные парни туда тоже наведывались, в том числе и для того, чтобы помериться силой с курсантами, увозившими самых лучших невест в далекие гарнизоны.

Зная, какой притягательной силой для военнослужащих обладает этот очаг культуры, комендант гарнизона направлял в парк усиленный патруль. Однако экстремальные обстоятельства – сойтись в рукопашной и быть доставленным на гауптвахту – не останавливали красных курсантов, желавших весело провести время, а заодно и показать удаль молодецкую.

Сделать это было просто, сущий пустяк: всего-то перемахнуть через забор и скрыться в густых зарослях, чтобы через несколько минут, задвинув на макушку фуражку и слегка отпустив ремень с пятиконечно-звездной бляхой, неспешно выйти из кустов на тенистые аллеи.

Конечно, «самоходчиков» среди любителей острых ощущений значилось меньше, чем «законно увольняемых» курсантов.

Установка, как правило, у всех была одна: оторваться по полной после изнуряющих марш-бросков, бесконечного рытья окопов и штурма высоты «Курники» на полевом выходе в Старичах.

Некоторые училищные острословы окрестили такие учения половым выходом. Как, впрочем, и преуспевший в разговорном жанре наш командир роты.

При этом ротный сопровождал свою проникновенную речь характерным жестом: постукиванием правой кистью руки по левой ладошке. Его неизменно хитрый взгляд с прищуром не сулил ничего хорошего. Хотя надо отдать ему должное: попробуй, управься с этой мужской – под 140 душ – компанией.