Шла с учений третья рота

Собрав нас в Ленинской комнате, он сообщил о ЧП, совершенном курсантом Петровым из высшего общевойскового училища, и строго-настрого распорядился при выходе в город соблюдать уставные взаимоотношения и правила воинской вежливости.

Покидая кабинет, подполковник как бы между прочим спросил у сержанта Флюса:

– Откуда шрам над бровью?

– На танковождении сидел на броне, веткой ивы на скорости секануло, – по-простецки ответил Веня.

– Берегите себя! – был наказ офицера-орденоносца, прошедшего Афганистан, всем нам.

Рассказав перипетии своего задержания и столь необычного способа освобождения, старшина по-мужски попросил нас не болтать попусту об этом происшествии в училище. И для себя, очевидно, дал зарок: знать меру и не злоупотреблять спиртным, не размахивать с криком «кийя!» руками и ногами, так как это может привести к весьма печальным последствиям. А лучше – следовать совету старшего товарища и действительно беречь себя. Словно дав подписку о неразглашении, мы четверть века хранили тайну, не рассказывая об этом никому, даже своим законным супругам.

На одной из встреч с однокурсниками, состоявшейся уже в наши дни, когда, слегка захмелев, солидные мужчины, словно веселые курсанты, травили разные байки, мы услышали и эту, казалось бы, неправдоподобную историю. В скором времени о давнишнем инциденте, с каждым разом обрастая небывалыми подробностями, узнавали остальные однокурсники. Некоторые отказывались верить в непогрешимость золотого медалиста и принципиального коммуниста.

Другие и вовсе советовали рассказчикам не отнимать лавры у бессмертного барона Мюнхгаузена, принимая историю за чистую брехню. И лишь немногие могут подтвердить, что это не сказка со счастливым концом, а мудрая, как сама жизнь, быль.

Человек-оркестр

Поздним вечером рейс из Алма-Аты благополучно произвел посадку в аэропорту Кольцово.

– Температура за бортом – минус 37, – объявила, прощаясь с пассажирами, приятная стюардесса.

Старший лейтенант Курицын, встречавший участников зимнего авиаперелета, поджидая гостей в зоне выхода, изредка постукивал ногой об ногу серыми валенками. Офицер был в черном овчинном тулупе, недавно полученным на вещевом складе воинской части, и не по размеру большой шапкеушанке.

Новенький командирский УАЗ-469, на всех парах пыхтевший выхлопными газами возле здания аэровокзала, вселял уверенность в завтрашнем дне.