Тяжесть тени

 – Покупаем конфет и пойдем в гости кофе пить…

– Неудобно.

– Конечно. А куда мне вас девать?

– А вдруг ее дома нет?

– Степан Касьянович, да куда же она в нашем захолустье деться может ? Смешно! Да что же вы это все высматриваете? – она оглянулась. Позади нее за стеклянной стеной Дома быта взмывали белоснежные простыни, сверкали никелем пилочки, ножницы, расчески и млели под фенами, похожими на шлемы пришельцев из космоса, дамы.

– Ой, смотрите – Каргина! – ахнул капитан, – Ну, Елена Станиславовна, вам от нее не отделаться!

– Вы что издеваетесь? – закричала Леночка, – Вы же специально меня сюда завели.

– Бог с вами! Я и дороги -то сюда не знаю, вообще, здесь в первый раз. Совершенно случайно!

– Все у вас случайно. И в помощники случайно напросился, и сюда случайно меня приволок…

– Грех вам, обожаемая…

– Прекратите называть меня этим дурацким прозвищем! – закричала Леночка. Она с ненавистью отыскала глазами за стеклом Каргину.

Та, переговариваясь о чем-то с клиенткой завершала на ее голове строение, именуемое в народе «вшивый домик» и более всего напоминающее плетеный калач в булочной.

– И что вы в ней нашли? Черная какая-то! Волосы, правда, хорошие, но эта финтифлюшка на затылке.

– Это – файшонка, – сказал Лиховидов, – у меня бабушка такую носила.

– Вот именно – бабушка! Двадцатый век на исходе…Вам что, эта Кармен по душе? Ну, на здоровье, тогда я пойду.

– Помилуйте, что вы мне ее сватаете или как наши подопечные говорят – шьете…

Каргина, там за стеклом, почувствовала на себе их взгляд и обернулась

– Вот рожа то! – приветливо улыбаясь, сказала Леночка.

 – И глаза как у лошади.

– Да… Странноватое лицо, – тоже, улыбаясь и раскланиваясь, сказал Лиховидов.

Каргина сверкая улыбкой делала знаки, приглашая зайти. Она полуобернулась и что-то сказала в зал. В окне возникла еще одна женщина, с точно такой же прической, какую громоздила клиентке Каргина

– По моему, нас приглашают в гости….

 – предположил капитан.

– Этого еще не хватало! Я на нее на службе налюбовалась! Хоть в свободное то время от нее отдохнуть.

– Но было поздно. Та вторая из Дома быта, с халой на голове, уже ковыляла на высоченных каблуках по камушкам и дощечкам, колыхаясь всеми своими прелестями, втиснутыми в модное платье.

– У меня ж день рождения! Я вас умоляю! Вы меня обидите..