Соседи Ивана-Царевича

Когда же Матильда пятую порцию умяла, Мама Ивана-Царевича не выдержала – дверь в сад открыла и впустила кошку в тёплую комнату.

– Кисонька, бедненькая, не кормят тебя дома что-ли? А может ты дом перепутала – дома ведь один на другой так похожи?! – Мама не могла спокойно смотреть когда кому-нибудь было плохо.

“Бедная кисонька”, видимо, только этого и ждала! Она быстро прошмыгнула в дом и прямиком направилась к холодильнику. Усевшись прямо напротив него, она стала смотреть на холодильник, наверное, самым жалобным взглядом, который только сумела из себя выдавить.

К великому удивлению и разочарованию Матильды, Мама совсем не обратила внимания на печальные взгляды кошки. Она лишь почесала “кисоньку” за ухом, потом одела Ивана-Царевича, накинула на себя куртку, взяла Матильду к себе за пазуху и пошли они эту черно-белую красавицу соседям возвращать.

Дверь им открыла соседская Мама. Взяла она кошку на руки и улыбнулась:

– Ну что вы! Вовсе она не потерялась! Куриной печёнки наелась, на подушке выспалась и пошла по соседям лакомства выпрашивать!

А кошка у соседской Мамы на плече хитрые глаза щурит.

– Вы – не первые, кто нам её приносит. Вот ведь, изобретательница! У одних соседей колбасы выпросит, у других – сосиску, у третьих – даже собачьим кормом не побрезгует! И куда только всё девается– всё равно ведь остаётся худой и взъерошенной?! Небось, если бы щеки выросли, то уже не жалели бы её все так! Не обижайтесь на неё, пожалуйста! – потрепала соседка кошку по загривку.

Но Иван-Царевич совсем на Матильду не обиделся. Он, вообще, очень добрый был Царевич, хоть и капризный немного – самую-самую малость. Больше того, теперь каждый раз, ужиная, он ждал, когда соседская хитрюга придёт. И вот, как только появляются за оконным стеклом круглые глаза и уши торчком, Иван-Царевич тотчас же Маме на холодильник показывает – мол, выдай колбаски просительнице. А сам в тоже время свой стул поближе к окну пододвигает – чтобы ему Матильду было видно.

Так они и ужинают – Иван-Царевич манной кашей, а смекалистая кошка варёной колбаской.

Немецкий Герцог

Серым и пасмурным вечером некогда отчаянно-рыжая осень, изрядно побледневшая от многих дождей и печали, поседела и стала зимой.

Иван-Царевич уткнулся носом в холодное оконное стекло и смотрел в сад.

В целях экономии электричества в посёлке старались при каждой возможности уличные фонари не включать. Полнолуние, как раз, было одной из таких возможностей.