Соседи Ивана-Царевича

А её крепкого клюва стали побаиваться даже некоторые небезызвестные местные коты, дерзнувшие когда-либо хоть чем-то обидеть Герцога!

Тёмное дело

Произошедшее в эту ночь, заставило Ивана-Царевича ещё раз вспомнить о случае с бассет-хаундом. Мама давешним вечером снова выставила кастрюлю с недоеденным супом на террасу и к утру обнаружилось, что кто-то ночью этот суп прямо из кастрюли пробовал. Кто же?!

– Может это соседский Герцог? – предположил Александр Папович.

Высочайшая особа аж покраснел от возмущения и запустил в брата шерстяным носком, который только что стянул с ноги.

Как можно предположить, что дворянин будет втихаря подворовывать суп у соседей?!

Нет, нет! Это, наверняка, не Герцог! – отвергла предположение Мама. – Герцог всю ночь сидел на цепи. Да даже если бы он и сорвался, он бы не пролез в столь маленькую дыру в заборе.

– Может быть, тогда, это была Матильда? – высказал ещё одно предположение Папа.

– Или, быть может, Золотой Глаз? – подхватила Мама

– Или Келлогс? – добавил ещё одну кандидатуру Александр Папович.

Но Иван-царевич больше не был склонен делать серьёзные заключения, основываясь лишь на догадках. Второй раз ошибиться он не мог себе позволить! Нужны были доказательства. А их – то, как раз, и не было!

За недостаточностью улик дело было временно прекращено. Но не закрыто!

Да и как его можно было закрыть, если с этих пор всё чаще и чаще утром обнаруживались открытые кастрюли и сковородки. И их содержимое было с очевидным аппетитом подлизано!

Иван-Царевич каждый раз предостерегал Маму.

Но Мама каждый раз с упрямой наивностью выставляла остатки обеда и ужина за дверь. Кастрюли бывали слишком горячими, чтобы их можно было поставить в холодильник, а на плите еда за ночь могла запросто скиснуть. Да и к тому же крышку придавливали или поленом или небольшим камнем… А к утру кастрюли часто были пустыми! И никакие поленья и камни не помогали!

Накануне Мама приготовила в самой большой кастрюле один из самых любимых супов Царевича – солянку! А на второе – кастрюлю рассыпчатой варёной картошки и полную сковородку жареных в кляре отбивных.

Наготовлено было на 3 дня и после ужина, само собой, почти полные кастрюли выставили на холод за дверь. Их поставили башенкой – одну на другую, и сверху придавили булыжником.

Ночью Папе не спалось, он несколько раз вставал и делал себе чай. А когда стало светать, подошёл к Маме и потормошив её за плечо сказал:

– Твои кастрюли почистили.