С добрым утром, Сеня!

 – Все, я готова!

Ее улыбка медленно сползла, когда она увидела мрачное лицо Арсения. Он молча протянул ей телефон, на котором она кокетливо демонстрировала все свои прелести, лежа в ванной, с бокалом вина в руке.

– Светка, как я полагаю, в полном порядке… так же, как и Гурген.

Процедил Арсений сквозь зубы.

И в этот же вечер Ирина, собрав все свои вещи, навсегда переехала к любовнику. Арсений молча стоял у окна кухни и равнодушно наблюдал, как внизу, перед подъездом, Гурген суетится перед его Иришкой, открывая перед ней дверь своего дорогого автомобиля.

– Наверное так и начинается конец… – подумал тогда Федорин.

И действительно, череда событий, последовавших за этим, не заставила себя долго ждать.

Арсений отвлекся от своих невеселых мыслей и задумчиво сделал глоток виски.

– Где же я повернул не туда? – философски подумал он, погружаясь в свои горькие воспоминания.

Тот последний нормальный в его жизни Новый год, Арсений встречал уже совершенно один, в непривычно пустой квартире, на улице Горького.

Он отключил свой телефон, чтобы не получать ни от кого опостылевших ему сообщений и угрюмо смотрел на одиноко горящую свечу и бутылку дорогих шотландских виски, которые как самые верные друзья, не бросили его в трудную минуту.

Экономить на себе Арсений не стал, поэтому недолго думая, купил бутылку Макаллана 20-летней выдержки, посчитав, что если и заливать свое горе, то чем то приличным!

Нет, ему не было горько или обидно… он был попросту раздавлен и уничтожен.

Он искренне и по-настоящему любил свою Иришку, прощая ей многое и даже порой позволяя ей манипулировать собой.

Свои уступки в отношении нее он объяснял довольно просто.

Если он ее любит, значит, он как мужчина, должен быть великодушен и постараться ей уступить.

– Должен… – что-то внутри Арсения никак не соглашалось с таким положением вещей.

Почему он всегда и во всем кому-то должен?

Впервые Арсений узнал о том, что он должен, когда был еще совсем ребенком.

Катаясь на велосипеде, он потерял равновесие и со всего маху проехался коленками по асфальту. Нестерпимая боль словно огнем обожгла его, и он чуть было не закричал.

Весь в слезах, он прибежал к отцу в гараж, где тот по обыкновению, чинил свою ржавую копейку.

Увидев зареванного сына, отец прямо побагровел, и вместо того, чтобы пожалеть, он схватил Арсения за грудки и с силой начал трясти его.