Die сколько можешь

– То есть, ты просто неудачница с красивой внешностью?

– Это еще почему? – удивилась Дьяволица.

– Ну, ты просто нищая, тебя отпустили на свободу, типо, как бы так…

– А, да, да, я хотела слишком много, думала, что все, что я писала – это будет хитом, а потом мне сказали, что меня никто не держит и мне ничего не должны, так как со мной, – усмехнулась она, и продолжила, – иметь дела – это вредить себе.

– Почему? – удивился Антуан.

– Видишь ли, я набрала много кармических кредитов, не боялась срать окружающим и брала от жизни все, что мне хочется, а потом, когда решила, что это тема для мемуаров, которые меня вознесут, и, кстати, которые меня вознесли, как я думала, а потом эти ублюдки оставили меня на вершине с сожженными крылами, я поняла, что очень-очень сильно ошибалась в том, что чтобы быть успешной, мало иметь то, чем обладала я все это время, короче я прыгнула всем назло, и обвинила людей, что они довели меня до суицида – это моя любимое произведение.

– Зачем ты это сделала?

– Ну, как, я просто напилась, а потом подумала, что…

– Господи, зачем? Не жалко было окружающих?

– Нет.

Тут Серафима прикоснулась своей рукой ко лбу Антуана, и он увидел, как все люди буквально стали радоваться и плясать от счастья, какие-то парни прыгали, держа друг другу за руки на столе, когда новости дошли до них, один молодой человек, который был ее бывшим, и так и не закончил вуз, буквально упал на колени и произнес: – есть справедливость в этом мире.

Сам пребывал в психиатрической лечебнице, так как после всего, что натворила с ним Серафима при жизни, сыграло с ним злую шутку, и все обстоятельства сложились так, что он загремел на карете скорой помощи в смирительной рубашке.

– Вот, ну, ты понял, – улыбнулась она, – ты понял, куда мы отправляемся.

– Что?

– Сегодня мы увидим всех, кто будет оценивать тебя, как человека – хороший ты или нет, можно ли тебе доверять или нет, и ты убедишься, что люди – это настоящие твари.

Антуан молча смотрел на свою спутницу, которая подводила его к скамейке рядом с мусоркой.

– Давай присядем.