Лавандовое сердце

Поэтому я села, как можно прямее, откашлялась и максимально вежливо ответила:

– Доброго вечера, пан Тамм. Я – Виола, помощница вашей матери.

– Хороша будет с утра помощница, которая по ночам зависает в сети, – ответствовал мне пан Тамм. – Я установил комм для общения с матерью, а не для личных целей ее работницы…

Я вспыхнула.

– Если вы понимаете ценность разговоров с матерью, думаю, ничего страшного не увидите в том, что я пользуюсь вашим коммом, чтобы звонить дочери. И потом, пани Ханна разрешила мне…

– Дочери, значит? – его брови разгладились, но теперь уголок рта саркастически пополз вверх, – в два часа ночи? Нарушаете детский режим…

– Она взрослая…

Господи, да почему я вообще перед ним отчитываюсь! Великая проблема! Пару мгновений мы неприязненно разглядывали друг друга и молчали.

Я не могла позволить себе роскошь выключить экран перед носом у собственного работодателя. Он, видимо, размышлял, есть ли смысл дальше удерживать в отчем доме нерадивую служанку… Странно, по голосу он казался намного старше, да и пани Ханне на вид уже под восемьдесят, и я была уверена, что пан Матс – мужчина в возрасте. Выглядел он, конечно, неважнецки, словно несколько дней пил, не просыхая: лицо опухло, глаза – в красных прожилках, щеки заросли неряшливой щетиной… Неудивительно, что он уже три дня не звонил матери. Но если я оценку его внешности провела мысленно, то он то же самое в мой адрес озвучить не постеснялся:

– Пани Отс обещала мне, что ее подруга, которую она так горячо рекомендовала, – он закатил глаза, будто бы вспоминая, и процитировал с издевкой, – «солидная пани сорока пяти лет».

А я вижу особу, которая никак, извините, под эти характеристики не подходит. Я еще когда голос вас услышал, засомневался.

– Поверьте, на качестве моей помощи пани Ханне мой возраст никак не отражается!

– Так сколько же Вам?

Бестактность полная. Ну, ладно.

– Скоро тридцать шесть.

– И взрослая дочь. Которая живет отдельно и с которой можно общаться за полночь.

Вы рано начали, пани Адер.

Я снова вспыхнула:

– Моя личная жизнь вас не касается!

– Касается, если это ложь, благодаря которой вы получили место в моем доме. А насчет вдовства – это тоже преувеличение вашей подруги?

Вдох-выдох.

– Нет, и прекратите задавать бестактные вопросы! Что касается комма, если вам так не нравится, поверьте, я больше не буду им пользоваться!

– Да, ладно уж, – вдруг опять переменился он, – пользуйтесь…

Я перевела дух.