Огненный лис

Ступать мягко и не производить шума в здании легче лёгкого. Отстраниться от всего и вслушаться.

«…только начали, а уже реферат на пятнадцать листов задали…»

«…завтра сорок шестая в рейд идёт, срочный заказ на серый многолистник…».

«…ну что ты ломаешься, один поцелуй для начала и мы…».

«…говорят, кто-то выкупил месячный запас базы для Панакеи в центральной лечебнице, наши вне очереди готовят новые поставки…».

Нор как бы невзначай остановился у окна, переключая внимание и напряжённо вслушиваясь в беседу проходящих мимо старшекурсников.

Судя по платками – воин и травник.

«…видать, кто-то там в верхах при смерти».

«…лишь бы не эпидемия, на нас-то чудо-средство тратить не станут».

«…да и вряд ли помогает, раз в таком количестве скупили. Курс лечения три пузырька максимум».

Нор вздрогнул. Он уже сталкивался с болезнью, от которой невозможно вылечиться даже самым лучшим снадобьем, исцеляющим почти все недуги. И сейчас так болеть мог только один человек – его мать. А он знает, как помочь, но времени так мало.

Стоп. Сейчас он здесь не за этим. Впрочем, кое-что важное он успел услышать. Вторая дверь от него.

– Джина! – нарочито громко позвал Нор, не обращая внимания на осуждающие взгляды старшекурсников. – Голуба моя, я заждался!

Подошёл ближе, прислушался. Вдруг ошибся? За дверью послышалась возня.

– Мы же договорились после лекции встретиться! – едва ли не прокричал Нор в замочную скважину, придав голосу намеренно обиженные нотки.

Если всё-таки он ошибся, у неё будет время прийти в себя, а он расплатится за своё чрезмерное участие надутыми губами и каким-нибудь забавным обзывательством.

Отчётливый звук удара и сдавленное мужское «ох!» подтвердило все догадки. Не ошибся.

Нор рывком распахнул дверь.

Джина влетела в его объятия со скоростью стрелы и ударной силой пушечного ядра. Хватаясь за косяк, чтобы не упасть, Нор успел заметить скорчившегося воздушника. Судя по позе, удар пришёл по самому чувствительному.

Заготовленная гневная речь о том, что на своей девушке он не потерпит ничьи руки, утонула в возгласе эшиды:

– Ой ли счастье моё, соколик ненаглядный! – она не оглядываясь тянула его за собой, не давая вставить ни слова.

 – По тебе одному сердечко моё ой тоскует, да нрава твоего свирепого ох страшусь, оставь этого презренного шизраха в живых, не стоит он твоего гневного взора…

– Да притормози ты! – прошипел Нор, чувствуя, как пятки скользят по полу без его участия.