Ступени ночи

А крестьянин, брат мой, загорится как сухая трава, как жито на солнце, – обезумеет человек от бессилия, от нищеты и унижения, внезапная храбрость его окрылит, и он мчится в бой, не щадя ни себя, ни противника, но после боя, после победы, он ищет своих, ищет жену, детей, смотрит, что с домом, который он защищал, – ему хочется вернуться домой, пообедать в полдень и вечером лечь в чистую постель с женой. Крестьянин – не воин. Это нас и сломило. Число и упорство, – рассказывал Асприлья.

– Тот православный поп не мог ничего поделать с Богом? – язвительно спросил Фра Торбио.

– Нет, компадре, добрый поп ничего не смог поделать. Теодор Несторович был хороший человек. Почтенный и воспитанный. Он встал со своим народом и был храбр и мудр, но не военачальник. Умер как мученик за веру и честь. Такие люди редки, не так ли? – спокойно ответил Асприлья.

– С него живьем сняли кожу. На площади, перед толпой, которая испускала восторженные крики, – напомнил Фра Торбио.

– Я видел это, сокрытый среди многочисленных зевак.

Оба некоторое время помолчали.

Анджелия, крупная черноглазая женщина, владелица корчмы, принесла им немного черствого хлеба и козьего сыра, а затем и кувшин крепкой зеленоватой ракии на травах со склонов Семеника.

– Анджелия, Анджелия, как сердцу ты мила, – весело продекламировал кастильский береговой бродяга.

– Рыцарь, время не то, да и намерение твое не годится, – решительно пресекла женщина его слова и пошла дальше по своим делам в переполненном кабаке.

– Скрытая ярость, которую терпят, ярость, рожденная в одиночестве, как вулкан, взорвется однажды, – улыбаясь, ответил ей Фра Торбио.

Анджелия Дарчувич скрывалась на горе Семеник, пока Банат горел в сербском восстании. Ее отец, Йован, послал девушку в село Понеаску к родне жены. Семейство Бегу было многочисленным: мужчины были рудокопами и копали железную руду в ужасных ямах рудников в долине реки Бистры, а женщины пасли на зеленых холмах скудные стада и занимались домашней работой.

Йован Дарчувич двинулся на войну против турок, защищая дом и имение, и с тех пор был утерян всякий его след. Анджелия проводила дни в благоухании и роскоши горной зелени, среди работящих женщин и необычно тихих детей. Ночами она крадучись выходила из дома, смотрела на звезды и бродила узкими переулками, мимо домов, вросших в ночную тишину, желая шагнуть в небо.