Сказки из Скородумовки Сила есть – ума хватает

Старая Евлашка, знавшая множество сказок, частенько пугала детишек: – Не ходите далеко в лес, а то встретится Лихо одноглазое. Кто с ним поведется, тот горя не оберется.

Но Влас и Протас обрадовались приглашению, для них мигом освободили местечко за столом, один из лихачей встал, прошел в уголок, где сидел Егорша, принес ковш вина, и блюдо с запеченной кабаньей ногой.

– С пылу-с жару, – облизнулся Протас, жадно принимаясь за угощение.

– Да где он это взял? – недоумевал Егорша, – вроде бы здесь едой не пахнет, и печка холодная, будто ее год не топили, даже на ощупь сырая, вон, на ней и грибы выросли.

А надо мной коряга на крюке висела, спину царапала, а теперь ее нет.

Лихо одноглазое зыркнуло на парнишку, погрозило пальцем с длинным ногтем.

– Болтай меньше, а не то сам на крюке окажешься.

Егорша испугался и вжался в угол, темнота укрыла его от глаза Лиха.

–То-то, – довольно пропело Лихо, – иди за стол, станешь одним из нас, мне такие смышленые нужны. Товарищи твои умом не богаты, мои лихачи – пни трухлявые, а мы с тобой на пару сколько дел сотворим.

Егорша молчал. За столом творилось безобразие. Лихачи рвали друг у друга из рук мясо, дрались, хлестали вино из ковша, который, наверное, был бездонным, пели гадкие песни.

Влас и Протас раскрасневшиеся, довольные кидали в рот куски, щедро заливали их вином. Простодушные бесхитростные глазки парней потемнели, лица нахмурились.

Лихо сунуло грязные пальцы в рот, свистнуло.

– Хватит, лихой народ, утробы набивать, пора за дело приниматься.

Купчишка в темноте с дороги сбился, прямо ко мне в руки спешит. Слышите?

Лихо замолчало и в избушке все затихли. Лихачи перестали жевать и глотать вино.

– Ничего не слышу, – наконец сказал согнутый человек и все тут же загалдели. Маленький лихач, едва достававший до стола носом, но с невероятно длинными руками, ухитрялся отнимать еду у соседей и даже отвешивать им оплеухи.

– Глупые вы и глухие. Вода болотная под ногами чавкает, колеса телеги веточки упавшие ломают и камушки в землю вдавливают.

Купец на слугу ругается и еще чей-то голос слышу, тонкий, жалобный. Плачет кто-то от страха.

Лихо расхохоталось, его глаз засверкал в глазнице.

– Мои лихачи уже не раз доказывали свою верность. Теперь вы беритесь за дело, Влас и Протас.

Но Протас так вцепился в стол, не желая бросать кабанью ногу, что четверо лихачей не могли его приподнять, а Влас, свалился с лавки и храпел на полу.