Лавка магических сладостей госпожи Солары

Она представила себе прозрачный бокал с густой пенкой, посыпанной душистой корицей. Яркая желтая соломинка в бокале манит к себе. Не сейчас, нет. Сейчас же Таня берет маленькую ложечку и начинает вкушать эту пенку и только потом касается соломинки и втягивает в себя немного эспрессо.

И так Таня ярко представила себе эту картину, что прямо ощутила и вкус и кофейный аромат.

Она открыла глаза и неверяще уставилась на стол. На столе действительно стоял бокал с латте. Таня опять зажмурилась и приоткрыла один глаз.

Ничего не изменилось. Тогда она открыла и второй. Бокал все также стоял на столе и радовал глаз густой пенкой.

“А жизнь-то налаживается,” – подумала Таня и сказала вслух:

– Чудеса творятся в этой лавке, настоящие чудеса!

Вот что значит магия-то…

“Погодите, так это что ж выходит… Я, что ли, умею магичить?! – соломинка выпала из ее рук и Таня замерла.

Но долго ей предаваться изумлению не дали. В дверь заколотили так, будто за кем-то гнались. Таня подпрыгнула и схватилась за сердце.

– Открывай, хозяюшка! Встречай гостя дорогого, – раздался густой мужской бас.

Таня, понятное дело, никакого гостя не ждала. Она ждала заказчика. Тортик вот тоже ждал.

Что же делать?

Открывать или нет? Ведь Таня никого здесь не знает, ровным счетом ни-ко-го. Разве что вот с Петко познакомилась и той дамой в розовом платье. А госпожу Солару, похоже, знали многие. В том числе и “дорогой гость”.

Сердце заколотилось как сумасшедшее. Мужчина стучал по-хозяйски и вел себя уверенно.

Похоже, Солара действительно его знала. Уж насколько он был ей дорог, Таня сказать не могла. Но Солара его знала ,наверняка. Иначе почему бы тому так говорить?

Что же.

Придется открывать.

Таня перекинула косу с одного плеча на другое и выдохнула.

– Иду-у, – крикнула в ответ и пошла к двери. В этот раз щеколда откинулась с трудом и дверь заскрипела несмазанной телегой. Девушка даже налегла на нее плечом и только тогда та нехотя отворилась.

На пороге стоял высокий дородный мужчина в расстегнутой косоворотке.

Абсолютно лысый и с окладистой в рыжину бородой. Маленькие глубоко посаженные глазки смотрели на мир из-под густых бровей.

При виде Тани мужчина широко осклабился:

– Ну, племяшка! Встречай родного дядьку-то. Чай, заждалась уже, – и он с медвежьей грацией полез к девушке обниматься.

Таня было шарахнулась в сторону, да дядька оказался проворней и прижал ее к своей широкой груди, сжав в медвежьих объятьях.