Написано около ПИРСа

Я плачу и задыхаюсь. Но никак не могу вынырнуть из неё, из этой трясины к солнцу, к свету, к радости.

Пронизывающий ветер гоняет пустую жестянку от стены к стене. Банка хоть и помята, но ещё в силах со звоном катиться по грязному от обвалившейся штукатурки, стёкол и мелких щепок полу. Окна выбиты, вырваны с корнями. Косяки висят на пожухлой ржавой строительной пене и болтах. Стёкла кое-где сохранились разбежавшимися трещинами и глазницами под повязкой паутины.

В комнате уцелели только две двери. Одна комната от всего дома и две двери, выходящие в разные стороны света. Двери, конечно, покоцаны: следы от пуль и взрывов – на одной, следы взлома и грязи – на другой. Но обе они в потёках крови и ещё чего-то, о чём совсем не хочется догадываться.

– Привет…

– Привет…

– Я смотрю, ты опять рисовала. Жаль, что у меня никак не получается порисовать, ни места, ни красок.

– Как вы?

– Лёшка болеет.

– Мой тоже.

– Катя опять не смогла выйти в школу, нет электричества, обстрел.

– А ты?

– А что я? Всю ночь кашляла, хозяин квартиры сегодня заглянул и спросил: как я себя чувствую.

– Не могу представить, как вы там без тепла…

– И не надо. Береги себя. Мы живём твоими молитвами.

Жестянка опять с радостным дребезжанием покатилась в мою сторону. Я осторожно присела и протянула руку:

– Не сердишься? – баночки мы собираем для окопных свечей.

– Дурочка, ты что ли, у самих дети…

– Ты знаешь, если бы могла, помогла, чем могу.

– Я знаю. Главное молись, я верю, что мы встретимся.

Я пытаюсь заглянуть в дверь на той стороне, но меня сдувает сильным порывом ветра, дверь захлопывается с такой силой, что меня опять швыряет в трясину, и я начинаю тонуть. И опять она протягивает мне руку из противоположной двери и тащит меня наверх.

Когда-нибудь, я верю, всё это закончится, и мы сможем сделать шаг из своих дверей навстречу друг другу – она из своей реальности, а я из своей. Обнимемся и будем долго стоять, держа друг друга в объятиях. Сейчас это кажется сказкой. Сказкой, которая когда-то была, и нет. Она не может не вернуться.