Написано около ПИРСа

Ещё, чего доброго, встанут и воплотят обещания в жизнь. Он обиженно пошёл на кухню и со смачным чавканьем начал поедать коричневые камушки корма. Потом озорно полакал воду, брызгая на стену и пол.

После еды непременно нужно посетить лоток. И тут началась бурная работа кота—экскаватора. Грохот лотка и загребание прилегающей территории нарушили ночную тишину. Сделав дело, кот пулей вылетел из туалета.

В соседней комнате, на окне, было его законное место – огромная кожаная подушка. Кот с разбегу запрыгнул прямо в самую ее середину.

Устроился поудобнее и начал вылизывать себя.

И вдруг увидел, что за окном уже проснулась жизнь. Дворник скрёб тротуар. Мимо окна изредка проходили люди.

– А мои как же? На работу проспят! – встрепенулся мохнатый хозяин дома.

Он не мог допустить прогула – еще чего! Выгонят с работы – будут сидеть дома целыми днями.

Как ошпаренный, кот понесся в спальню, где дрыхли сони. Запрыгнул на кровать и заорал во все звериное горло.

– Пора, вставайте, лежебоки! Пора на работу! Все уже встали и ушли! Одни вы у меня валяетесь! – старательно выводил рулады обеспокоенный питомец.

– Нет, я точно его сейчас убью! Даже в субботу в собственном доме нельзя поспать! – мужчина встал и побрел в туалет.

Кот радостно путался у него под ногами. Наступал на тапки и бодал головой лодыжки. Он был горд, что выполнил хозяйский долг – не дал проспать своим квартирантам!

Тараканы в моей голове

Сурнин Алексей

– Тихо! Тихо! Ти-ихо-о! – председатель собрания пытался призвать к порядку галдящую толпу таракашек.

Потом терпение лопнуло, и он рявкнул. – МОЛЧА-А-АТЬ!

И так треснул по деревянному блину кияночкой, что та сломалась с жалобным хрустом.

Крик привёл таракашек в чувство, а стук молоточка прозвучал подобно выстрелу пушки. И они враз притворились мёртвыми. От порядочных покойников их отличали лишь причудливые позы и почти синхронное блымканье выпученных со страха глаз.

– Тихо, я сказал! Или я сказал тихо? – со злобным прищуром председатель прошёлся взглядом по притихшим собратьям.

Разлохмаченный огрызок рукоятки, что воинственно торчал в его лапке, играл роль ствола вундервафли.

Таракашки не спешили шевелиться. Кто сказал, что не выстрелит? Раз в год и палка стреляет!

– Давно бы так, – довольный произведённым эффектом, Рационалюс выкинул измочаленный огрызок, нашарил в темном зеве трибуны новый молоточек и ударил им по деревянной подставочке с торжеством.