Мой любимый глюк

Я всегда после таких походов готовила себе ванну с огромной шапкой пены, а потом, вся разнеженная и разрумяненная, любовалась чудесными вещицами и с удовольствием надевала, ощущая себя королевной, не меньше.

От предвкушения у меня чуть голова не закружилась. Я развернулась, и пошла направо, к торговому.

Два часа пролетели незаметно. Девочки-продавщицы, уже давно меня знали и радостно улыбались, как только видели.

Еще бы!

Ведь я была одной из их самых любимых клиенток. Дневной план сделать помогала, ага.

Так что время  за примерками одного за другим воздушного чуда пролетело незаметно.

И в итоге я стала владелицей даже не одного, а целых двух чудесных комплектов. Один – с кружевами цвета топленого молока, с трусиками-шортиками и лифчиком-нулевкой, с поролоновыми вставочками.

А другой… Вот другой для повседневной носки не годился совершенно. Он был почти прозрачный, полностью кружевной, цвета созревшей вишни. Как раз подходящий для определенного рода встреч.

Хотя о каких встречах я говорю…

Последняя была уже год назад как, и оставила о себе не совсем приятный осадок.

Да уж лучше совсем ничего, совсем не встречаться, чем так.

Вспомнить, и то нечего.

Я вздохнула, глядя на невесомое чудо, которое тем не менее прельщало взор и будто вопияло – купи!

Ну, меня долго уговаривать не надо. Купила.

Правда, теперь дней десять буду сидеть на больничной еде. Да мне не привыкать, ага.

Однако день сегодня явно был не мой. Вы, конечно, догадались, почему.

Ну конечно! Запиликал мобильный. Одно радовало – звонок был не из больницы.

Хотя радость эта была та еще. Звонила Танька.

Не хотела я брать трубку. Может, сплю на законных основаниях, и все тут, после дежурства.

Однако дурацкая ответственность, доставшаяся от родной матери, заставила нажать на “прием”.

Нехотя я ответила:

– Ты чего, Тань?

– Ой, Зойка! – затараторила она, – у нас тут такое творится! Такое!

– Представь, мужик тот, ну, которого скорая привезла.

Меня как громом поразило. Я, как только вошла в торговый центр, и думать про него забыла. Как такое возможно?! Ведь это же мой, мой глюк заснул там, на больничной койке, как младенец.

Именно как младенец. А вовсе не вечным сном.

– К-как помер? – помертвевшими губами прошептала я. – Он  просто заснул, я же помню.

– Ну, не знаю, как, Зоя.