Мой любимый глюк

Но мысль о возникшей связи все то время, когда девушка твердила об ушах, не давала мне покоя.

Хорошо. Сейчас я устоял.

Но что меня ждет позже?

О, я хорошо знал о подобного рода случаях. Кто я и кто она?

Бесспорно, я высокородный эльф с немалыми достоинствами.

Но она внучка Владетельного!

Глава клана Прозрачной розы не должен даже узнать о моем, так некстати и не вовремя возникшем чувстве.

Основатели…

Что же ждет меня? Владетельный не допустит, просто не может допустить никакой близости между нами.

А она, такая прелестная и такая непосредственная, просит называть по имени…

Зоя.

Это же показатель такого доверия и желания, не побоюсь этого слова, близости, что я никак не мог согласиться.

Когда называешь эльфа по имени, это дорого стоит. Пожалуй, из всех я по имени называл только Линолиэля, ветреного отца этой прелестницы. Ну, тут совсем другое дело. Воспитанник.

Впрочем… Тут мне значительно полегчало. Это же имя, данное ей при рождении матерью, насколько я понимаю?

И к настоящему, хранящемуся только в глубинной памяти Линолиэля, отношения не имеет.

Или все-таки имеет?

Я глубоко задумался, скрыв тяжкие раздумья под маской нарочитого веселья.

Однако вот что значит кровь!

Девушка только посмотрела на меня, как я сразу почувствовал, что она меня видит .

Практически насквозь.

Что же…

И я решил рискнуть, произнеся ее имя.

– Зоя, – сказал я, и на мгновение замер, прислушиваясь  к резонирующему внутри меня звуку.

И тут меня чуть не пробило очередной раз.

А когда случается такой вот резонанс, пиши пропало.

–Пиши пропало, Клариэль, – сказал я себе и ужаснулся.

Основатели!

Получается, что имя свое девушка получила от отца. Да.

Иначе такого отзвука  не было бы.

– Ну что, рискнул, Клариэль? Вот тебе и результат. Но ведь я предчувствовал… Предчувствовал. Но, если девушка просит…

Мы, эльфы, мало того, что влюбчивы, так еще и практически ни в чем не можем отказать предмету своей страсти.

А теперь что?

Основатели!

Не хватало еще разборок с Владетельным.

И не то что я был значительно слабее нашего главы, но впитанное с молоком матери уважение к вышестоящему априори выносило меня за скобки.

Так что я глубоко вздохнул, и решил если не открыться пока этой невероятной красотке, то хоть намекнуть о невозможности, совершенной невозможности называть ее по имени.