Издалека долго. Том I

Планов, как обычно, громадьё, но судьба не любит математику, выяснилось – у младшей сестры Бориса Алины туберкулёз («Вот тебе и отвар ромашки!»), и папа повёз семью, в том числе Еву, на Чёрное море. Вернулся он через месяц, за который друзья оттянулись по полной: они побывали с девчонками в Югском монастыре, ночевали на р. Белая Юга, где купались ночью и до утра, как говорится, считали звёзды, накануне Купала ходили на вёслах за Волгу на Горелую Гряду, прыгая там через высокий костёр и шастая по лесу в поисках цветка папоротника, объедались земляникой, а, вернувшись, веселились у Бориса на квартире, но не хулиганили, чтобы соседи и слуги (О, наивность!) не догадались – тихо пили папино вино и наслаждались молодостью.

Застукал их приехавший без предупреждения Глеб, сдавший экзамены досрочно, но он сам был не прочь покутить, поэтому усмехнулся и пропал в роскошном Рыбинском театре у актрис и в ресторациях вместе со своими товарищами. Вернувшийся отец будто бы ничего не заметил и сразу окунулся в неотложные и иные дела, подозрительно часто не появляясь дома… Лето – чудное время… По берегам рек раскидывается зелёное цветущее и жужжащее раздолье, тёплые воздух и вода ласкают тела тли и муравья, цапли и змеи, человека и животного, тополиный пух впитывает дорожную пыль, валяясь и летая по дворам и садикам, а солнышко не даёт рано уснуть и подымает спозаранку.

Город наполняется огромным количеством народа: приезжими купцами, праздными дворянскими семьями, труппами театров и цирков, загорелыми до черноты грузчиками, бурлаками, моряками, нищими и путешественниками. Население с двадцати пяти тысяч к июлю разрастается до двухсот-двухсот пятидесяти тысяч человек. Рыбинск увеличивается вдесятеро, трактиры и ресторации работают круглосуточно, цены на жильё астрономические, ночлежки и берега переполнены людом со всей России, а воды в городской черте – караванами разновеликих судов, на которых тоже спят, едят и развлекаются, кто как может.

Серафим шел по Черёмышинскому бульвару от театра, как вдруг увидел плывущую (не иначе) ему навстречу девушку в белом. Это была приезжая гостья, видимо, невзрачного очкастого старичка, шедшего с ней под ручку. Серый бесцеремонно-удивлённо рассматривал красавицу, на что она улыбнулась, а в её красивых светло-серых глазах вспыхнули искорки, засверкавшие в длинных ресницах. Было от чего! Серафим нравился девушкам.