Издалека долго. Том I

На другой стороне улицы на него внимательно смотрели и улыбались, негромко переговариваясь, две прехорошенькие барышни. Тогда Серый исполнил любимый его и Бориса приём – встал на руки и, согнув ноги в коленях, пошёл на руках вниз к Волге. Из нагрудного кармана вывалился припасённый заранее николаевский рубль, который со звоном покатился впереди парня. Девушки бросились догонять монету, а Серафим продолжал номер, разворачиваясь вокруг вертикальной оси и сходя по ступенькам тротуара. Девчонкам ничего не оставалось, как идти рядом и комментировать путь.

Так друзья придумали способ безошибочного знакомства. Молодой человек ловко обернулся на ноги и представился «мадемуазелям»:

– Серафим, знаменитый гимнаст приезжего итальянского цирка Труцци. Всего на неделю в ваши чудесные края! – сходу соврал новоявленный акробат.

– Мы сёстры Масленниковы, живём здесь недалеко, у Спаса Нерукотворного. Я – Каролина, можно, Каро, а она – Ангелина.

– Монашенки что ли? – брякнул Серый.

– Они в чёрное одеваются, а мы в светское.

– То-то смотрю вы похожи, – сказал восстанавливающий спокойное дыхание Серафим, – Ангелина – это Гелка?

– Да, – коротко ответила вторая девушка, исподлобья поглядывая на красивого парня и явно смущаясь. Она на год была младше Каро. Обе светленькие, с выцветшими за лето волосами и бровями и чистой загорелой кожей. Серый купил девчонкам мороженое, лихорадочно придумывая, что с ними делать.

– Давайте я вас покатаю на лодке, – неожиданно для всех предложил он.

– Ура! – закричали барышни, готовые следовать за красивым мальчиком и ожидая приключения.

Они втроём вышли на берег.

Волга затихала на ночь. Редкие кораблики чапали к одним им известным пристаням, и на них светились газовые фонарики, которые в свою очередь отражались в воде подпрыгивающими на волнах световыми дорожками. Дневной ветерок утих. Волга чуть плескалась на белом мелком песке. Серый быстро нашёл лодку и вёсла, вскрыл нехитрый замок, спустил судно на воду, скинув полотняные туфли на борт, и на руках по одной перенёс девушек к кормовым скамеечкам, потом лихо перескочил в лодку и ударил вёслами по воде.

«Интересно, когда берёшь девушку на руки – у них у каждой надолго задерживается дыхание?», – промелькнуло у Серафима.

Он славировал между цепей и многочисленных нагромождений мостков и баржей, стянутых рядами, и выплыл на стремнину.