Издалека долго. Том I

Он никому не показывал стихи, записывая их втайне и пряча тетрадь на чердаке под перекрытиями. Как-то стихи выпали с балки от резкого порыва ветра, и любопытная Иришка, часто вывешивающая там бельё, прочла записи брата. В праздники она сблизилась с Евой и по наивности, и чтобы произвести впечатление рассказала старшей подружке, как Серафим развлекался летом, какие у него приключились романы, тем паче, что она случайно услышала часть разговора брата и Бориса по его приезде из Нижнего Новгорода – у неё рядом с секретным местом парней оказалось своё укромное местечко.

Ирина была незаметной тихой девочкой, у неё не было близких подружек, а тут красавица Ева. Девичьи тайны – особая тонкая история…

В Рождество веселились, дарили подарки и катались с крутых речных берегов, заливали водой спуски, и с криками, с визгами неслись под гору, краснея от мороза и излишка тёплых вещей. В санях Серафим впервые поцеловал в смачную щёчку разгорячённую Еву, но она сделала вид, будто не заметила. Сама же счастлива была по уши, а самым довольным выглядел Бор, катавший Марту, признанную красотку из соседнего дома, дочку немца-аптекаря.

Она оказалась желанной и желающей, кто бы мог подумать! Их зимний роман получился плодотворным – девушка, как ни скрывала, оказалась в интересном положении, правда, выяснилось это в конце мая, а пока колючие морозы сковали русские водоёмы, на которых люди катались на коньках, спокойно перемещались, нарезали лёд для летних ледников и подвалов, ловили в прорубях задыхающуюся от недостатка кислорода рыбу. Широкие речные дороги издревле использовались для быстрых перемещений войск. Так нас, к слову, когда-то быстро завоевали монголы.

Снега на Руси всегда хватало. Мороз непременно бодрит и заставляет двигаться.

Холодно-белая улица, газовый скрипучий фонарь под окном, стёкла в узорах, ворожба и гадание, сани с лихими кучерами, меховые шубы, горячие печи и камины – навсегда волшебная сказка Руси…

Каникулы и зима промчались, словно быстрые санки с горы.

Наступила весна, с которой девушки расцветают одновременно.

Ева действительно ещё похорошела, часто мечтательно сидела с отсутствующим взором или лихорадочно записывала нисходящие с седьмого неба поэтические посылы. Она много читала и знала наизусть огромное число стихотворений Пушкина и Лермонтова, которых обожала. Стихи её непременно принимали классическую форму и как бы округлялись, наполняясь смыслом. По крайней мере, ей так казалось.