Великосветская хроника

Он не выдержал и поднял мятеж против королевы. Никто его не понял из приближённых, не поддержал. Выглядели все его действия, как какое-то безумие. Несчастного арестовали, приписав ему желание свергнуть королеву и сесть самому на её трон. Он оправдывался на суде тем, что, наоборот, желал спасти Елизавету от её недругов. Но это ему не помогло. Учли также и все его военные и гражданские неудачи. Ему вынесли смертный приговор. Он сидел в тюремном застенке Тауэра и плакал, глядя на красивое и дорогое кольцо, некогда подаренное ему Елизаветой.

Надевая его тогда ему на палец, она пообещала:

– Часом с тобой случится беда (она перешла уже с ним на ты), совершишь тяжёлый поступок, но, если пришлёшь мне это кольцо, всё равно прощу тебя, чтобы ты не натворил!

– О, поистине, это царский подарок! – воскликнул он, рассматривая кольцо и любуясь им, – благодарю Вас!

– Я рада, что угодила! Знаешь, я уже так соскучилась по тебе, сил просто не имею!

– Ну, мы же виделись вчера! – Воскликнул он, отрывая взгляд от кольца и удивленно смотря на неё.

– Ну и что, это же было вчера! – с грустью произнесла она. – Поблагодари же меня за подарок!

– О, спасибо! – шептал он, целуя ей руки, от пальцев и всё выше, выше. Она же стала трепать его за тёмную шевелюру волос, спрашивая:

– А ну, признавайся – больно? – Её глаза лучились нежностью.

– Не больно, не больно.

А вот кое-кому сейчас будет больно, я скушаю Вас сейчас всю целиком!

– Нет, нет, только не всю! Хоть немножко надо оставить, кто же будет править тогда страной? Да и по ночам играть с тобой в карты? А ведь весьма недурно мы играем, да? – рассмеялась она глядя на него.

– Хорошо! Совсем немножко оставлю! – Шептал он, целуя её с большим жаром.

– Учти, дорогой, всем своим поклонникам я запрещаю жениться. А тебе простила даже это! Многое я тебе прощаю!

– Милая, это был долг чести.

Вы же знаете, мой друг поэт и воин Филипп Сидни перед смертью умолял меня, чтоб я не бросал его жену, я пообещал. Здесь не любовь, исполнение воли покойного!

– Ну, хорошо, я верю тебе, – шептала она, расстёгивая ему ворот рубашки.

– Я – рад, что Вы мне верите! – проворковал он.

А вот ныне он сидит в Тауэре, приговорён к смерти, и уже не верит своей королеве.