Ведьмочка в Боевой Академии

 – Мне, адепту Боевой Академии бояться какой-то там необученной ведьмы?

Я вздохнула.

Ничего он не понимает. Как раз необученной-то и надо бояться. Хорошо еще, что я хоть ведьмочка и молодая, но обученная неплохо. Бабуле спасибо.

А ведь, похоже, паренек-то никогда с нашим братом не встречался. Слухов-то про ведьмочек полно ходит.

Да и…

Тут я вспомнила, что вроде слышала от бабули-то, что есть какие-то терки между боевыми магами и ведьмами.

Или были. Когда-то.

Светлая мать… Я раздраженно покосилась на котелок.

Сидит себе там Рыська и в ус не дует. Спасибо ему еще говори, а? Придумал чего.

Я оказалась не где-нибудь, а именно в Боевой Академии. И прямо сейчас наблюдаю результат этих терок и вот это вот все.

Вот почему мне так не везет, а?

– Ну, а раз не боишься, то и заходи, Лаврик. Не съем я тебя, – вздохнула я и приглашающе махнула рукой.

– Кстати, а почему у вас домовых нету? – неожиданно спросила я.

Лаврик моргнул и немного расслабился.

Но тут вдруг зашебуршился в котелке Рыська. Вот кто запах еды уловит даже через закрытую наглухо крышку!

Паренек покосился на котелок и тут глаза его расширились.

Я тоже покосилась. Чего это он? Видеть моего фамильяра он никак не может. Это только я могу, ну, и те, кому дам разрешение, конечно. До сих пор это была только бабуля.

Лаврик сглотнул и с восхищением зацокал языком:

– Ты, это…ведьма… Красавец, да какой красавец, – вдруг засюсюкал первокурсник, а я с подозрением на него посмотрела и на всякий случай подошла поближе к своей собственности.

Странный парнишка. Котелок у меня, конечно, не самый простецкий. Бабуля в свое время за него отдала очень неплохие деньги плюс три сложных зелья. Но чтобы совершенно посторонний человек его еще и красавцем величал?

Лаврик же прямо вот глаз с него не сводил. И тут вдруг мой Рыська решил предстать во всей красе перед этим вот совершенно посторонним прыщавым парнишкой!

Сначала из котелка показались торчащие вверх усы, потом сияющие оранжевым цветом глаза, и наконец этот поганец взял и выскочил наружу.

Да как еще выскочил-то!

Выгнул спину, потянулся от души, показывая клыки и розовый длинный язык. Поскреб острыми как лезвия когтями пыльный пол, проделав нехилые такие царапины.

А потом вдруг зашипел:

– Ты чьих будешь, маль-ши-ик?

Лаврик так и бухнулся на пятую точку, не сводя глаз с моего единственного родного существа.