4-я Стража. Мужественная поэзия 21-го века

Я вспоминаю твои щеки,

В ту детско-зимнюю пору,

И знаю точно, все серьезно,

Я друга ввек не разлюблю!

/Елизавете Осиповой/

Положив руку на угли в печи,

Держи, пока боль не станет такой,

Что уже ничего не почувствуешь,

Кроме тошнотворного запаха паленого мяса,

Таково «ослиное лекарство», и только оно,

Спасет от угрызений совести жгучей!

Под юбки лезет с фонарем,

Полуслепой, широкоротый гном!

И в вперемежку дышим мы,

То затхлым воздухом свободы,

То вольным холодом тюрьмы,

То тычем мудростью герою,

То с каждой сволочью на «Вы»,

Нечеловечий дух, нечеловечья речь,

И песьи головы поверх сутулых плеч,

Глаза лишь отражают блеск луны,

С героями на «ты», со сволочью на «Вы»!

/Пускай шипят, что мы бездарные,

Продажные и лицемерные,

Но все ровно мы легендарные,

Оплеванные, но бессмертные.

Лишь бы не как у Горького в «бывших людях», что все были противны каждому, и каждый таил в себе бессмысленную злобу против всех…

Большинство из нас, все же были еще способны на светлые чувства и не были до конца чужды сильные порывы….

«И вижу я, не живут люди, а все больше примеряются… (старуха Изергиль)

Ох, ух и грязищу да духоту развели делами своими, да медный пятак – ваш бог. Кровопийцы! (Фома Гордеев)

Я спросил у высокого солнца,

Как мне вспыхнуть светлее зари,

Ничего не ответило солнце,

Но душа услыхала: «гори»!

По /В. Брюсову/

ЧЕРЕПАХЕ

Черепаха хочет согреться,

От местных течений, ей зябко и мерзко,

Ей бы в теплой ложбинке улечься,

А она все лазает без места.

Вот уж вновь зовет океан,

Теченье Гумбольта, о пляжах обман,

А она все не может согреться,

Дай земля ей, пожалуйста, место.

Снова плыть ей в пучинах глубинных,

Снова прятать пред страхом главу,

Дрейфовать вновь в просторах пучинных,

Вновь искать для счастья нору.

Ей для жизни нужно не много,

Доползти бы, доплыть до черты,

И отдавшись с восторгом инстинкту,

В лунку скинуть яйца судьбы!

Что ж за нужда?

Может за кормом охота?

Иль по пляжам жарким тоска?

Да нет, то природная тяга,

Биокод продолжает бедняга,

В память К.

/Нет на свете ничего практичнее, чем те фантазии, о которых

мечтают лишь немногие/

Как пылесосы, поглощая чушь и пафос,

Несемся в бездну, иль в черную дыру,

Кроме гаджетов, наркотиков и шмоток,

Ничего не разбирая на ходу.