Повести

Ему все известно из моей медицинской карты? Конечно, с его связями такое для него не проблема. Как это он смирился с тем, что я не ушла от Макса после того разговора.

Позвонил Макс и сказал, что сегодня приедет раньше. Спросил, что купить и чего бы мне особенно хотелось сейчас из еды. Но я ответила, что хочу только его самого.

Дома он сразу заметил, что я плакала.

– Я еще раз поговорю с ним, чтобы он не лез к тебе с разговорами. Я допустил, чтобы он помог и договорился с твоим руководством о дистанционной работе, а он решил, что теперь все может.

Но этого не будет. Я знаю, почему ты плакала. Пойми, он как тупой вояка совершенно не умеет проявлять своих чувств и не понимает чувств других. Кроме того, после моего запрета он боится спрашивать тебя о твоем самочувствие, а тем более о мыслях. Мать говорила мне, что ушла от него именно из-за его дубовости в этом плане. Когда она первый раз изменила ему, он не ругался, а спросил: -Неужели тебе все еще это нужно? У нас же есть сын, разве для тебя он не главное в жизни?

Угрожать ему я могу только тем, что разорву с ним все связи.

Для него это самый чувствительный удар, потому что, как он не раз говорил, он живет и делает все в этой жизни только для меня.

– Наверно, меня он не воспринимает потому, что практически не знает как человека. Мы ведь даже ни разу не поговорили просто так, по душам. Не пили вместе чай, не беседовали о книгах, музыке, еще о чем-то подобном. Как у такого отца вырос настолько замечательный сын? Может, его методы оправданы и нужно быть дубовыми родителями, чтобы дети потом стали сильными и умели любить как никто?

Я как бы случайно прижала ладонь Макса к своему животу, когда уловила шевеление.

Макс взглянул на меня, но тут же замер, и взгляд его застыл на руке, потому что он почувствовал ощутимый толчок.

– Мимоза! – только и смог он произнести, после чего припал к моему животу и стал его целовать и прикладывать к нему ухо.

После ужина он был задумчив, поэтому я спросила, что его тревожит.

– Понимаешь, ведь ребенок уже наверняка все слышит и чувствует. А мы…

– Он защищен пузырем из воды и мышечным слоем матки. Но главное, ребенку хорошо, когда хорошо матери. Везде об этом пишут.

– Правда? Я не знал.

– Можно проверить, – улыбнулась я, – Если он начнет волноваться, мы поймем, что ему это не нравится. А если будет тихо, значит, ему хорошо.

Но Максу потребовалось некоторое время, чтобы все-таки решиться на секс.