Антология. Достояние Российской словесности 2023. Том 3

Однажды в благодарность за хорошее отношение Колька выразил желание пойти помочь соседям в огороде, но мать категорически запретила – вот еще, «кровососам помогать»!

Почему мать так называла пенсионеров, Колька не понимал, чувствовал во всем этом что-то нехорошее, но объяснить себе необузданную ненависть матери к ним не мог.

Мальчику нравилось возиться с соседским щенком – веселым, кругленьким, черным терьером. Как же хотелось Кольке иметь собственную собаку! Но, когда однажды он притащил в дом бездомного щенка, мать, отлупив сына ремнем, выбросила малыша в речку:

– Дармоедов в моем доме и без него хватает!

Черныш принадлежал сыну пенсионеров – майору спецназа.

Отправляясь в очередную горячую точку, оставил он собаку на время родителям. Командировка оказалась последней: майор погиб при выполнении боевого задания, и щенок – единственное, что осталось старикам на память о сыне.

Маленький и неуклюжий, он рос вместе с Колькой. Сначала превратился в крупную, статную собаку со стальными мышцами, а спустя десять лет, когда Колька только вошел в юношескую пору, поседел, потолстел, оглох.

Короток собачий век!

В день, когда в школе раздался «последний звонок», соседи пригласили Николая в гости: чай, торт, поздравления и подарок – дорогой парадный костюм к выпускному вечеру, о таком мальчик и мечтать не мог.

– Сыну на свадьбу купили – не пригодился, тебе же в пору будет, носи! Нет у нас больше никого.

Колька от счастья чуть не плакал, а рядом вертелся Черныш: весело вилял хвостом, прижимался к ноге, улыбался – радовался дорогому подарку вместе с юношей…

«Черныш! Опять ты здесь… Зачем преследуешь меня? Не мог я тебя убить, не мог! Прости!»

Ампутированные пальцы на ногах давали о себе знать, Николай заливал физическую боль водкой, но забыться не получалось. Перед глазами снова и снова всплывала картина: новый сожитель матери и праздничный стол по случаю Колькиного дембеля – закуска, пиво, водка…

Торжество началось утром, вечером продолжилось, да закуски не хватило.

Андрей – сорокалетний мужик двухметрового роста, в трусах, с голым торсом, покрытым многочисленными татуировками, словно глобус материками, – требовал «огурчик в закусон».

– За огурцами – к соседям, я не сажаю, – язык матери заплетался, – только дома нет их: в соседнюю деревню ушли, в церковь. Думаю, долго не вернутся.