Антология. Достояние Российской словесности 2023. Том 3

Энн подняла глаза, и… это был миг божественного озарения, когда внезапно понимаешь – перед тобой ОН! Самый родной на свете человек! И тебе о нем уже все известно, и не нужно слов, и достаточно одного взгляда, чтобы понять мысли, чувства, желания.

Мягкая улыбка, ласковые глаза… Все черты лица казались ей до боли знакомыми. Знала его в другой жизни? Ином мире? Измерении?

Потом были длительные совместные прогулки, беседы об искусстве. Ему нравились Моне, Ренуар, Писсарро и произведения Доде, Мопассана, Золя и Рембо, которые были предметом их страстных обсуждений.

А еще с ним приятно было просто молчать. И знать все его мысли – общение на уровне телепатии. Энн впервые была по-настоящему счастлива. Встреча с ним озарила ее размеренную и скучноватую жизнь богатой, незамужней, великосветской леди. Он познала любовь на высочайшем духовном уровне, когда дорог каждый взгляд, жест, вздох, каждое слово.

С ними всегда была собака, веселая, ласковая, непосредственная. Она любила играть в мяч, а когда хозяин уставал, обиженно поджав хвост, подносила мячик Энн, гипнотизируя умоляющим взором:

«Ну, пожалуйста, поиграй со мной…»

Долли в ту пору было всего шесть месяцев.

Несмотря на большие габариты, выглядела она неуклюжим щенком, постоянно запутывалась в своих собственных длинных лапах. Однажды заблудилась в складках длинного платья Энн, оторвала оборку. А потом встала на задние лапы, положила передние на плечи женщине, мокрым языком облизала ей лицо:

«Извини, пожалуйста!»

Виноватый вид собаки Энн рассмешил.

– Я прощаю тебя, маленькая большая собачка! – рассмеялась леди.

– Как же вы подходите друг другу, мои дорогие! – воскликнул мужчина.

– Я, пожалуй, тоже заведу себе собаку, – решила Энн, – наши совместные прогулки должны быть оправданными!

– Не спешите, – тихо попросил он, и впервые, удивленно заглянув в глаза, она прочла в них жалобную мольбу. Только сейчас она вдруг осознала, что значит его худоба, впалость глаз, румянец, кашель…

– Энн, у меня чахотка.

Холодный ветер кружил над аллеями парка сухие осенние листья. И оркестр играл тот же вальс. Он полулежал в открытом ландо, исхудавший и очень бледный. Теплый шарф, укрытые пологом ноги, голова дога на коленях.

Нежно поглаживая собаку рукой в кожаной перчатке, говорил тихим голосом:

– Энн, мне недолго осталось. Я хочу, чтобы Долли осталась с вами живой памятью обо мне. Только вам я могу доверить собаку.