Владельцы инструментов

– И ты туда же! – возмущался Юрасик, который опять, волею случая, окунулся в свои идеи и пытался на полном серьезе отстоять позиции. Скажу тебе одно: после всех этих передряг я понял, что не так надо было действовать.

– А как?

– Надо было не шляться по издательствам, а идти прямо в Академию наук.

Линду опять скорчило от смеха.

– В Академию? Да если тебя из издательств погнали и во всех грехах обвинили, так оттуда и подавно! В Академии наук только на факты опираются. А у тебя их нет. Где же здесь логика?

– А я вот тебе сейчас историю одну расскажу про логику.

Смотри. В поселке, где мои родители дом купили, есть один сумасшедший, зовут его Петя. Его периодически на какие-то процедуры упекают в стационар – не знаю уж какие. А вообще он в поселке живет постоянно. Такой, знаешь, без возраста: посмотришь на него – и понятно, что двадцать-то ему точно есть, а вот потолок определить невозможно. Можно дать и двадцать лет, а можно и все пятьдесят. В толстых роговых очках ходит, и если скажет тебе что-нибудь – в конце фразы язык высунет, мясистый такой – мол, я все сказал и жду ответа. Это он так к диалогу призывает. Ну, неважно. Пошел я однажды в магазин, смотрю – Петя впереди маячит. Я его догоняю и говорю:

– Здорово, Петь!

Он мне:

– Здорово!

– Куда идешь-то?

– В магазин иду. «Беломор» буду курить. Буду курить «Беломор». «Беломора» хочу.

Я удивился и говорю:

– Так ты же вроде не курил.

А он говорит:

– А теперь курить буду.

«Вот тебе и логика!» – заявил Юрасик.

Он и сам не понял, зачем все это рассказал и в чем связь между этой историей, его провалом в издательствах и надеждами на Академию наук. Может, он бы и выпутался, но Линда ему такого шанса не дала. Уму непостижимо, что с ней произошло. Опираясь локтями на подоконник, она стала давиться от смеха и извиваться как змея. Спазмы даже не давали ей дышать. Юрасик почувствовал обиду, раздражение, в общем, какую-то униженность. Ответить Линде словами за столь издевательское, по его мнению, поведение он не мог, из-за ее истерики это было нереально, – она просто не в состоянии слушать. Глядя на ее худые ноги, такие детские, подрагивающие, словно просящие: «Успокой нас!», на крепкие ягодицы, он понял, что сейчас сделает, и его уже не волновало, какими будут последствия. Юрасик метнулся к Линде из-за стола, одной рукой задрал ей до плеч юбку из толстой ткани, а другой опустил вниз, до щиколоток, колготки вместе с трусиками.