Мы выбираем дороги или они нас?.. Часть 2. Магическая фантастика

Поперхнувшись, он схватил кружку с чаем и, надеясь получить облегчение, быстро сделал глоток, но только обжог губы и язык, сильно закашлявшись.

Отец тоже изменился. Он резко обернулся, словно кто-то его позвал, потом с удивлением взглянул на сына.

От удушья у Владимира проступили слёзы. Горло сдавливалось всё сильнее, но, несмотря на это, от его внимания не ускользнуло странное поведение отца. Оно как раз совпало с началом приступа асфиксии.

Чья-то хватка постепенно ослабла и Владимир, сделав несколько глубоких вдохов, потёр шею.

– Отпустило? – спросил Иван Степанович, глядя на сына с волнением и вопросом.

«Угу», – промычал тот, не открывая рта. Потом прокашлявшись, спросил:

– Пап, что происходит? Мне показалось или… ты что-то… увидел?.. Или услышал?

– Да не показалось, – вздохнул Иван Степанович. – Раньше-то я тоже думал, что матери это только кажется… а теперь вот и сам… – он ещё раз тяжело вздохнул. – Да ещё твои слова вчерашние. Теперь-то я матери верю.

– А что маме казалось? – поинтересовался Владимир, с волнением глядя на отца.

Страшная догадка промелькнула в голове. Он взял отца за руку и повторил:

– Что маме казалось?

Иван Степанович не сразу ответил. Он, глядя в пол, вздыхал, морщил лоб, словно что-то вспоминал и собирался с мыслями.

– Она мне часто говорила… да я всё думал… – не отрывая взгляда от пола, медленно заговорил он. – Думал, сердце у неё шалит, ну и там… кислород в мозг плохо поступает. Вот и кажется ей… А теперь вот и сам… – он, посмотрел на сына, прищурившись, словно пытался что-то увидеть в его глазах.

 – Чёрный человек.

– Что?.. Кто?.. Что это значит? – удивился Владимир. В голове возник образ мужчины в чёрном плаще, которого видел накануне. Владимир уже догадался, кто это был. И теперь начал понимать, что граф Вальдемар появлялся и раньше рядом с ним. Перед глазами поплыли картинки из детства. Когда Владимир съехал от родителей, то удушья прекратились, а вот раньше… он хорошо помнил, что часто ему становилось трудно дышать.

Особенно впервые годы, как появились у него мама и папа. Когда он обрёл дом и семью. Сначала мама журила его за то, что торопится и быстро ест или пьёт. Но однажды всё изменилось. Как только Вовка начинал задыхаться, мама резко оглядывалась, а потом прижимала его к себе. А когда удушье проходило, она брала его на руки, и смотрела так, словно хотела от кого-то спрятать. Испуг и боль смешивались в её взгляде.