Мы выбираем дороги или они нас?.. Часть 2. Магическая фантастика

– Давай, – продолжая смотреть на няньку, кивнул он, обращаясь к Серёге. Тот подошёл к Луизе, взял её за руку. Потребовалось намного меньше времени, чем тогда, когда Феликс передавал через куб питание няньке.

Луиза словно и не спала. Она открыла глаза и, увидев перед собой Владимира, улыбнулась и протянула к нему руки. Тот вновь оказался на коленях.

– Мой мальчик, я снова вижу вас.

– Да. Теперь ты всегда будешь меня видеть.

– Я должна рассказать вам. Граф Вальдемар…

– Я уже всё знаю.

Не волнуйся, всё хорошо, и та женщина совсем не опасна.

– Вы уверены? – взволнованно спросила нянька.

– Да. Я уверен. И теперь ты всегда будешь находиться здесь или… – Владимир посмотрел на дверь в спальню, – там. Я не хочу, чтобы кто-то тебя увидел. Только Серёга, – кивнул он на своего персонального рибо. – Ты же понимаешь, что давно должна была… – он запнулся, подбирая слово.

Луиза сама пришла ему на помощь:

– Да, я понимаю, я вне закона. Граф Вальдемар сохранил меня для вас.

Я должна была передать вам…

– Да, я знаю, – Владимир с нежность смотрел на няньку и, говоря, гладил по плечу. – Я не хочу, чтобы ты… Ты останешься здесь. Серёга будет давать тебе столько питания, сколько необходимо. Он, как и ты, вне закона. А это… – указал Владимир на рибо в колпаке, – … это наш Толстяк. Ты не обращай на него внимания.

– Хорошо, мой мальчик, – ответила нянька, с нежностью глядя на того, кого приняла на руки при рождении и за кем ухаживала, первые пять лет его жизни.

Владимир ещё немного рассказал Луизе о Серёге и Толстяке, о том, что теперь ей не надо постоянно проводить время в состоянии «сна», и, возможно, даже получится покинуть замок, но не так, как принято поступать с рибо – уничтожить память и перестать существовать. Этого с ней не произойдёт.

Потом Владимир принял душ и наконец-то добрался до кровати. Он ещё не знал, как отнесётся к его замыслу Этьена, но решил для себя, что Луиза не останется здесь надолго, как только Этьена поверит ему, он переправит няньку к ней.

Не мог Владимир воспринимать Луизу как рибо. Понимал головой, но сердце отказывалось это принять. В его душе сохранялись очень тёплые чувства к ней, хотя и помнил совсем не многое о первых пяти годах своей жизни. Но именно лицо и голос Луизы чётче всего возникали в воспоминаниях и ещё то нежное чувство, какое испытывал тогда мальчик к своей няньке, так и сохранилось внутри сердца.