Это не орлы – это чайки

Алексей спросил, всё ли у него нормально? Но тот лишь кивнул головой. Видно, что ненормально.

После завтрака Казак не повёл солдат в роту, а вытащил их на плац. Маленький строй неумело маршировал, сбиваясь в ритме. Алексей стоял в курилке и смотрел, как Казак гоняет их, пытаясь немного научить. Должно пройти ещё много времени, чтобы они смогли прислушиваться друг к другу, дабы колонна была одним целым, обзавелась одним шагом.

Небо было всё ещё пасмурным. Беспросветным. Можно было увидеть окружность солнца, которую затопляли серые облака.

Они быстро и низко плыли, шершавя верхушки сосен.

Полил дождь. Все солдаты разбрелись в казармы по своим этажам. Слава и Алексей завели своё подразделение в роту. Казак посадил их всех на взлетке и приказал учить обязанности, а сам пошёл к Алексею в дальний кубарь. Алексей, прильнув к подоконнику, смотрел, как льётся дождь за окном. Как щебечут листья от поднявшегося ветра. Казак сел на кровать и поглядывал на своего друга. Алексей это заметил и спросил:

– Что случилось? Давай, рассказывай, нельзя же теперь всё время молчать.

– Не знаю я, как сказать. – стал качать головой Казак.

Алексей отошёл от окна и сел напротив.

– Говори, как есть. Мне уже скоро к Каразину идти. Чувствую, что там будут новости не лучше. – сказал он и улыбнулся другу.

– Его здесь нет. Он уехал в часть.

– Откуда знаешь?

– Я с ним утром разговаривал в курилке. Сказал, что в полку власть, кажись, меняется.

– Власть меняется?

Казак пожал плечами.

– Он так сказал.

 – Казак помолчал некоторое время, а потом продолжил. – Он попросил тебе кое-что передать.

– Ну что? Говори уже.

Казак прятал глаза.

– Этой ночью не стало твоего отца.

Казак поднял голову, чтобы посмотреть на друга. Алексей смотрел ему прямо в глаза, как будто ждал какого-то продолжения этой истории. Но это уже конец. На лице Алексея было такое выражение, как будто он пытался угадать, о чем Казак думает. Опущены брови. Поджаты губы. Недоверчивый взгляд, но глаза при этом затоплены не столько страхом, сколько тревогой.

И вскоре Казак увидел, что у друга начался внезапный рвотный рефлекс. Алексей начал странно давиться, словно его душат. Казак крикнул в сторону солдат, чтобы они притащили лейтенанту стакан воды, а сам неуверенно положил руку на спину другу, не зная, что ему делать.

Алексей как-то стыдливо встал с кровати и вернулся к подоконнику, облокотившись на него, подперев самого себя. По окну бегали струйки дождя.