Что случилось с речкой Аджибейкой. Роман

– А как еще можно на это смотреть?

– Я, наоборот, вижу Виктора примером того, как можно радоваться и жить полной жизнью, даже если ты ничего не добился и у тебя ничего толком нет. Он не ноет, не скулит, не мается, не ругает себя, не клянет мир или обстоятельства. Просто живет, готовит, общается, знакомится. Да, никаких успехов особых у него нет. Зато есть спокойствие и удовлетворенность.

– Вот уж не знаю. По мне так Виктор – прекрасный рассказчик, с ним интересно, да, но мы не знаем, что с ним происходит, когда он остается один.

Может, он сутками плачет в подушку, проклиная Лусию, подлого Бланка и свою жизнь в целом.

Я задумался. Может, Рита в чем-то права. Что у человека на душе, когда он остается наедине с собой, мы никогда не узнаем.

– Ирония – это здорово, конечно. Но жизнь не может состоять исключительно из иронии, – продолжила Рита. – А если так, то это очень грустно.

– И что, по-твоему, надо делать?

– Кому? Виктору?

– Виктору. И вообще людям. Нам.

– Виктору надо объясниться с Лусией.

Прекратить говорить о ней и начать наконец говорить с ней. Пока они еще оба живы. Хватит уже ждать. А нам? Нам надо учиться на чужих ошибках. И перестать ждать лучшего момента. Он не наступит. Никогда. Сейчас мне тридцать два. Чего ждать? И сколько? Либо надо попробовать… что-то сделать сейчас, либо искать что-то… другое. – Рита замолчала и задумалась.

Я понял, что сейчас она говорит о Гранте, об их отношениях. Они встречались уже несколько лет, но роман этот никак не перерастал ни во что большее.

Видимо, чаша терпения Риты была близка к переполнению.

– Грустишь? – поинтересовался я.

– Грущу, – кивнула Рита. – Иногда мне кажется, что Грант поймет что-то, только если появится «подлый Бланк» и уведет меня.

– Грант любит тебя, просто он не очень умеет это показывать, – сказал я. – Он только о тебе и говорил, пока ты не приехала. Дай ему время, он очухается.

– Сколько? Год? Два? Вот я и говорю, что мы теряем время, – грустно рассмеялась Рита. – Круг замкнулся.

– И я тоже теряю время? По-твоему? – спросил я. Мы с Ритой никогда вдвоем не разговаривали, и мне стало любопытно, что она обо мне думает.

– Ты? Я тебя плохо знаю, – ответила Рита. – Ты странный немного. Кажется, что у тебя время идет как-то иначе. Ты как будто идешь сквозь стену. Или даже нет, сквозь тугую резиновую пленку. Она позволяет тебе сделать полшага вперед, а потом мягко возвращает назад. И не очень понятно, хочешь ли ты вообще через нее прорваться.