Рассказы полный формат

– Тебе бывает так больно? Он что, был груб с тобой?

– Да не больно в прямом смысле! Как бы тебе объяснить? Все ощущения словно пытка – настолько острые, как кинжалы, в глазах темнеет, внутри начинает все жечь, все вздымается, расплавляется, пульсирует, и мозги взрываются – это просто невозможно вынести! Каждый раз из меня словно жизнь утекает. Какой же тут кайф и расслабление?

– Но ведь такое совсем недолго длится, это называется оргазм. Ты не знала?

– Недолго? Что ты имеешь в виду? Сколько по времени это «недолго»?

– Ну… от нескольких секунд до минуты от силы.

Потом расслабление.

– А не хочешь – час, и два, и три?! Как тебе такое?! Смог бы выдержать? Когда всю душу разрывает на части. Потом проваливаешься куда-то в бездну, а, очнувшись, ничего не понимаешь, где ты и кто.

– А раньше такое бывало? Ты ведь не первый раз в жизни сексом занималась.

– Да никогда ничего подобного. Если честно, я вообще раньше ничего не испытывала ни с одним из своих парней. Да и парней-то у меня всего трое было за всю жизнь, ах, да, четыре, совсем забыла.

– Слушай, думаю, это все-таки не оргазм, – задумался Лёва, – Это перевозбуждение нервной системы. А кайф не ощущаешь, потому что нервное перевозбуждение перекрывает ощущения наслаждения. Вопрос в том, почему ты так реагируешь? Ненавидишь Колесникова?

– Лёва, он на все для меня готов. Он любит меня, а вот я… Еще когда работала у него, то испытывала озноб всякий раз, когда находилась рядом с ним. Именно поэтому уволилась. Этот панический страх постоянно нарастал.

А Антон не понимал, постоянно признавался, говорил, что чувствует мою любовь, и что я просто пока сама не понимаю, что тоже его люблю.

– Лора, ты наверняка знаешь ответ на его вопрос. Не юли передо мной. Если любишь его, так и скажи. Твой страх ничего не меняет. Страх этот из другой оперы. У меня было нечто похожее, но очень давно, лет в 17. Жутко хотелось секса, но параллельно с этим меня накрывал страх потери свободы выбора. Потому что я осознал тогда, что не могу сопротивляться похоти.

Может, ты тоже этого боишься? Ну… типа это разрушает твои юношеские идеалы и все такое?

– Идеалы? Не знаю, может быть. Я так скучаю, так хочу его увидеть, обнять…

– Это значит, любишь. И все так, как я сказал – ты боишься потери воли. А проявления – ты всегда была чрезмерно эмоционально возбудимой. Не отпирайся, кто как не я знает тебя лучше других.

Он заметил, что она дрожит и обнял ее. Уловил запах волос, склонился к ее голове.