Короткие рассказы о любви

Мероприятие, к которому готовился Гарри, называлось «Международный творческий конкурс NordArt». Победителю полагалась премия в размере 10 000 евро. Но главным являлся престиж участия в таком представительном форуме. Он проводится ежегодно летом в немецком Бюдельсдорфе.

По заявке Гарри жюри отобрало несколько работ, хотя три недоделанных фигурки он на суд жюри не представлял. Однако ему разрешили привезти их и выставить, если они будут готовы к моменту открытия конкурса.

Когда-то Гарри работал с мрамором и гипсом, и даже участвовал в том же конкурсе.

Но это было пять лет назад. С тех пор он полюбил дерево и стал работать только с ним. Жена как-то сказала, что он захотел больше тепла, поэтому отказался от мрамора и гипса.

Вета страшно не любила ему позировать, это утомляло и стесняло ее, она стыдилась наготы. А Гарри понять не мог ее стыдливости:

– Ты не понимаешь, насколько прекрасна. Я хочу отразить не просто тело, а твою женскую сущность, которая повергает меня перед тобой.

Она соглашалась только потому, что знала – поработав совсем немного, он не выдерживал и уносил ее в спальню. Именно поэтому он так долго не мог доделать до конца эти три фигурки.

Вета называла его селезень Гарик. Но вовсе не потому, что он напоминал утку. Гарик был высоким и чрезвычайно гибким. Когда он работал с мрамором или гипсом над полномасштабными фигурами, то мог чуть ли не на одной ноге тянуться к самой высокой точке скульптуры, или изгибался точно змея, склоняясь к самой низкой точке.

Просто еще со школы друзья дали ему смешное прозвище Гагара, так как он умел очень точно копировать звуки, издаваемые этими птицами во время их гнездования «га-га-га-ррра».

Он видел их в Европе в зоопарке, когда ездил с отцом в гости к его родственникам, двум двоюродным братьям-близнецам. Потом, когда стал взрослым, Гарри ездил в туда один, потому что отец больше не хотел общаться с ними. Отец был слишком прямолинейным и бескомпромиссным человеком. Поэтому говорил, всё что думал.

И, конечно, разругался с ними насмерть по поводу так называемой европейской толерантности. Они называли его замшелым ретроградом, а он советовал им объединиться с какой-нибудь гей-парой в страусовых перьях и жить с ними шведской семьей, меняясь партнерами, да еще и чадру на своих женщин надеть для полного счастья.

– Ладно я, убежденный атеист, – сказал он им на прощанье, – но вы ведь благочестивые католики, поборники строгой веры.