Короткие рассказы о любви

Вот же кретин, даже не вкурил, что эти тату временные.

Медицинский Милан выбрал не сам. Он хотел учиться в РПГУ им. Герцена на факультете физкультуры и спорта на инструктора по физкультуре, валеолога или спортивного менеджера. Но родители даже слышать об этом не желали. Поэтому Милан и не возвращался домой. Он решил найти временную подработку и жить как мигрант, сначала в хостеле, потом где-нибудь в съемной комнатенке.

На эту площадку его занесло случайно. Хотя совсем рядом находился Люськин дом. Наверно, сейчас она где-нибудь в деревне на время отпуска.

Да и телефона ее у него не имелось. Три года ведь прошло с тех пор, как она разорвала контракт с его родителями. Люська была его гувернанткой с того момента, как ему исполнилось 13. А на его 15-тилетие она разругалась с родаками Милана. Пыталась доказать, что нельзя так давить на подростка и ломать его. Они даже не заплатили ей за последний месяц, но он украл у отца деньги из сейфа и пополнил ее карту через свой личный кабинет, заплатив ей двойной тариф. Отец не заметил пропажи, для него это была сущая мелочь.

Милан бывал у Люськи дома несколько раз. Пару раз, когда она болела. Приносил ей фрукты и дорогие лекарства. Два раза приходил к ней на день рождения. С подарками и цветами. Всё как положено примерному подопечному своей наставницы. Последний раз он приходил к ней после разрыва контракта, хотя родители запретили ему общаться с ней. Но он тайком нашел время, оторвался на своем скейте от следившего за ним водителя, и отсиделся в кустах, пока этот гнус не проехал мимо.

Когда Люська приходила к нему на занятия как гувернантка, он должен был называть ее Людмилой. Хорошо хоть без отчества, не как учителей в гимназии. Наедине, когда они занимались уроками в его комнате, она разрешала ему называть себя Мила. А у нее дома он называл ее так же, как и ее друзья – Люська.

В последний раз, когда он пришел к ней, она плакала и говорила, что не должна была срываться на его родителей, что это непрофессионально, и что поэтому она плохой педагог и не имеет права работать с детьми.

– С детьми?! – заорал тогда на нее Милан, – Я уже не ребенок!

– Нет, ты все еще ребенок, причем, неразумный, и сейчас даже более глупый, чем был в 13—14 лет. Что ты творил, тебе совсем башню снесло? Вел бы себя с родителями нормально, такого бы не произошло.

– Прости… из-за меня ты потеряла работу, – ему было очень обидно за нее и горько.

– Работу я найду, не беспокойся.