Идея любви. Рассказы

Хотя какое там спокойствие, адреналин давно уже гулял в моей крови, заставляя сердце учащенно биться и окутывая ноги неприятной и сковывающей слабостью.

– Ну, что, любовник, никак не можешь отойти от последних минут свидания? – сказал тот парень, что прижал меня к стенке, я почувствовал, как от него сильно пахло спиртным. – Мы видели, как она тебя засосала, – продолжал он, тут же услышав поддержку своих единомышленников в виде дружного смеха. – Чего молчишь-то?

– А ты врежь ему, Колян, может, тогда скажет что, а мы послушаем, – вставил другой, что стоял справа.

– Зачем же, я думаю, он и так все поймет, – дыхнул на меня перегаром обладатель сильной руки. – Ведь поймешь же, а?

– Чего надо? – прохрипел я.

– Шоколада, – резко сказал он и, видимо, сам обрадовался своей шутке. Ему польстило и то, что сзади юмор оценили и его товарищи, которые одобрили сказанное громким гоготом.

– Ты чего к Юльке ходишь? – наконец, перестав смеяться, свирепо спросил он, попутно еще сильнее сдавив мне горло.

– А тебе какое дело? – ответил я, стараясь не выдавать страха.

Я не успел закончить фразу, как в один миг почувствовал, что давление на горло ослабилось, а вслед за этим увидел, как огромный кулак резко летит мне в лицо. Увернуться не получилось, и он угодил мне точно в нос, причем удар был не слабым, потому что вслед за этим я сильно ударился головой о дверь подъезда.

– Ответ неверный, – загоготал он и тут же снова придавил меня к двери.

Струя крови быстро хлынула из носа и, капая с подбородка, лилась на куртку. Я попытался зажать нос рукой, но, почувствовав давление на горло, оставил эту попытку.

– В общем, так, слушай сюда, – заключил он. – Даем тебе неделю срока, и чтобы за эту неделю ты расстался с Юлькой, и чтобы еще при этом она считала тебя последним говнюком. Иначе тебе конец, отметелим, «мама, не горюй».

– Две, – почти хором заорали остальные.

– Две, – утвердительно кивнул он. – Понял?

Я согласно мотнул головой, а что мне оставалось делать.

Он еще долго смотрел мне прямо в лицо. Я видел его свирепые глаза, которые то ли от действия алкоголя, то ли от гнева излучали холодный блеск. Наконец, он ослабил руку и отпустил меня.