Тревожное время. Стихи

Смоленск

Ночной разговор в автобусе

Мелькают, мелькают глухие селения,

во тьме полуночной дрожат огоньки…

– Скажи, ведь сейчас здесь живут привидения?

– Неправда, живут здесь мои земляки,

ведь я из такой же пустыни заброшенной.

Почти ниоткуда отец твой возник.

– Ты – Бог?

– И совсем я не Бог (усмехаясь встревоженно),

а попросту жил без тетрадей и книг.

Смоленск

Забытая церковь

В бесконечных высотах – простор и уют,

на иконах – спокойные взгляды,

будто знают святые, что годы пройдут

и в Смоленске всё будет как надо.

А пока – тишина не звучавших молитв,

а пока – не зажжённые свечи.

Где-то сторож мурлычет известный мотив,

прошлогоднюю муху калеча.

Смоленск

На смерть поэта

Н. В. Шабовичу

Теперь ты стихи не напишешь:

ты там, где окажутся все.

Возможно, светлее и тише

в твоём неожиданном сне,

чем здесь. Так прощай же, учитель!

Прощай, белорусский поэт!

Как рано замкнул небожитель

судьбы твоей стройный сонет…

Екатеринбург

«Мороз и солнце.

Мороз и солнце. День обычный:

вокруг – уральская зима,

брожу с коляской горемычной

средь куч собачьего дерьма;

поют метели, ветер свищет,

коляска гнётся и скрипит.

Я словно Иов на гноище.

Но Бог со мной не говорит.

Екатеринбург

История одной церкви

В заброшенной церкви устроил кафе

какой-то заморский шутник:

расставил столы он и кучи конфет

(а также две тысячи книг)

повсюду сложил.

концерты, собрания и

по этой причине здесь звон-перезвон

взгремел от зари до зари.

Потом это кончилось: летний пожар

слизал все иконы со стен,

людей разогнал и концертный угар

растаял в «пульсации вен».

Санкт-Петербург

Женский сон

Кондуктор уснул, а троллейбус двурогий

чуть слышно ползёт в темноте.

Знакомые тени лежат вдоль дороги,

на твёрдом уральском хребте.

Кондуктору снятся волшебные дали,

и лето, и танцы, и он;

как будто бы солнышко прежним осталось.

Как будто бы счастье – не сон.

Екатеринбург

Почти Шагал

Бутылки плывут по Обводному[2 - Имеется в виду Обводный канал в Санкт-Петербурге.],

волна охлаждает гранит.

«Дыхание лета холодное»,

сказал бы лукавый пиит.

Такая теперь аномалия…

А я лучше зонт захвачу

и тенью печальной, усталою

над серой Невой полечу.