Весна и нет войны

Дорогой фарфоровый сервиз- кружка, блюдце и тарелка- был подарен Кире отцом на день рождения, когда ей исполнилось десять лет.

На кружке был нарисован крохотный домик с двумя окошками, ставенками, черепичной крышей с трубой и ступеньками, ведущими к маленькой дверце. Точно такой же домик был нарисован на блюдце и тарелке.

Чем дольше Кира разглядывала домики, тем сильнее ей казалось, что там кто-то живет. Она была готова поклясться, что в окошках мелькают крохотные личики и будто бы слышится звук шагов.

Ей до сих пор иногда так казалось, хотя она давно уже выросла.

***

Да, папа баловал её. С каким непередаваемо счастливым выражением лица он выкладывал перед ней очередной подарок: платьице, сладости или игрушку. Если они шли гулять, не было ни одной карусели, на которой бы они не прокатились; ни одной мороженщицы или продавщицы ситро или леденцов, которую бы они обошли стороной. Если отец с дочерью заходили в магазин, можно было быть уверенным, что Кира выйдет оттуда с самой лучшей куклой.

А какие книжки папа ей покупал! Большие, с цветными картинками. А иногда отец делал книжки сам: брал большой альбом для рисования, кисточку , краски и сосредоточенно рисовал, сидя за круглым столом посреди комнаты, а мягкий зеленый свет абажура падал на лицо, делая его вдохновенным, неземным.

Почти все сказки отца были про девочку Кирочку, жившую со своим папой в маленьком домике посреди сказочного сада. Этот сад, заросший большими разноцветными цветами, был похож на тот, куда попадала во время своих странствий Герда из «Снежной королевы».

С Кирочкой приключались всякие истории: то она заблудилась в дремучем лесу и едва не попала к бабе Яге; то встретила в саду волшебную фею, исполнявшую желания.

Кира и сейчас иногда доставала с антресолей эти альбомы с неумелыми отцовскими рисунками и представляла, что ей всего пять лет и отец ещё с ними.

На самом деле папа внезапно исчез, когда Кире исполнилось двенадцать. Точнее, не совсем внезапно.

За несколько месяцев до этого Кира безошибочным детским чутьем ощутила, что на семью надвигается что-то страшное. Отец вдруг стал нервным и каким-то испуганным, и все чаще и чаще Кира ловила на себе его рассеянный, невеселый, страдальческий взгляд.

Все чаще мать с отцом уединялись и о чем-то шептались, хотя раньше у них не было от дочери секретов.

В начале мая Кире неожиданно было объявлено, что она срочно уезжает в деревню к дальним родственникам.