Весна и нет войны

Сверху падали комья мокрой земли, и грохотало так, будто рушится небо.

Неожиданно прямо перед Кирой возникла узкая пушка танка, точно осиное жало нацелившаяся на девушку. Раздался выстрел.

Что чувствуешь, когда в тебя стреляют?

Кира даже не поняла, что выстрел достиг цели. Ей показалось, что ее всего лишь ударили огромной палкой по животу. Сразу стало тяжело, накатила тошнота; что-то липкое и горячее потекло по сложенным на животе пальцам.

Кира поднесла руки к глазам.

Кровь!

На ее белом медицинском халате расплывалось уродливое красное пятно, напоминавшее очертаниями чудовище из сказки.

– Потом мы отступали....

***

Голос Володи вернул девушку в перевязочную.

Поле и танк исчезли, живот не болел, руки были сухие.

Кира вскочила и метнулась к колеблющемуся желтому огню свечи.

О, чудо, руки оказались чистыми! Она взглянула на халат: пятно, ей показалось, все еще было там, однако, съеживаясь и сжимаясь на глазах, пока не стало совсем крохотным, так что теперь Кира уже и не могла сказать наверняка, что это след от раны, а не те несколько капель крови, попавшие на халат во время перевязки.

– Закурить есть?

– Ты куришь?– изумилась Кира.

– Курю!

– У меня нет. Но я могу сбегать спросить,– спохватилась Кира.– Хотя, здесь и курить нельзя.

– Черт!

Володя вскочил с кушетки, едва не наткнулся на шкаф со стеклянными дверцами и замер наконец у окна.

– И когда только кончится эта бесконечная ночь!

Они снова замолчали.

«Надо спросить, надо спросить», – твердила себе Кира.

Ей не хватало мужества. Вдруг ответом будет «он погиб»?

Кира вздохнула.

Нет уж, пусть будет живым. Хотя бы еще пять минут. Хотя бы в ее мире.

– Все время моросил холодный дождь. Мы шли по лесу… Потом услышали гул…

И снова стены комнаты исчезли, и Кира почувствовала, как лицо мгновенно стало влажным от измороси…

***

Вокруг было темно. На затянутом грозовыми тучами небе не видно было ни одной звезды.

Вокруг колыхались ветви деревьев: похоже, они шли по лесу.

Где-то совсем рядом фыркали лошади и стучали колеса повозок.

Неожиданно послышался гул, далекий, тревожный, прерывистый.

Колонна замерла в нерешительности.

– Немцы прорвались… прорвались… прорвались на Москву, – шелестели десятки голосов.

Лес начал редеть, и Кира увидела гигантские всполохи – весь горизонт горел…

***

– Больше я ничего не помню. Мы наткнулись на танковую колонну. Немцы включили фары и расстреливали нас в упор.