Весна и нет войны

Не оставь меня,

Тебя я умоляю

Вернись в Сорренто,

Любовь моя!

***

Видишь, море как живое

Серебрится под Луною.

Льнет к ногам твоим волною,

Словно хочет удержать.

Кира стояла на мраморной открытой террасе. Ярко светило солнце; уступами спускался от террасы к морю цветущий сад. Пышно зеленели платаны, пальмы, оливы, фисташки, мандариновые деревья; яркими пятнами выделялись цветочные клумбы с гладиолусами, азалиями, клематисами и другими причудливыми растениями, названий которых Кира не знала.

За террасой возвышался небольшой белый домик с плоской крышей.

И сады листовой зелёной

Тянутся к тебе влюбленно.

Молят все тебя остаться

Каждый взгляд и каждый звук.

На террасе Кира была не одна.

Здесь стояли плетеные коричневые столы, стулья, кресла; тут же, кто сидя, кто стоя, расположились несколько мужчин, женщин и мальчик лет пяти, одетый в матросский костюмчик.

Кира, как и две другие женщины, была одета в светлое длинное развевающееся платье, вроде тех, что носили барышни в начале века, а теперь только актрисы в спектаклях про ту жизнь.

Кира тщетно пыталась понять, кто эти женщины. Она не могла избавиться от ощущения, что, хотя она никогда их и не видела, все же между всеми ними существует какая-то невидимая связь.

Одной из женщин было лет двадцать пять. Из-под широкополой соломенной шляпы выглядывали аккуратно собранные в пучок вьющиеся каштановые волосы.

Судя по тому, как льнул к девушке мальчик в матроске, это была его мать.

Вторая девушка была чуть моложе и гораздо красивее. У нее тоже были длинные вьющиеся волосы, только светлые, прямые; изящное узкое породистое лицо великолепно сочеталось с фарфоровой кожей и греческим носиком.

Эта девушка показалась Кире знакомой. Где она ее видела? Ах, да, это та девушка, которая кормила голубей.

Мужчин было трое. Один из них, стройный и улыбчивый, сидел в плетеном кресле, слегка покачивая ногой. Другой, с мужественным волевым лицом и широкими скулами, облокотился о мраморные перила и неподвижно смотрел куда-то вдаль.