Весна и нет войны

Вот мальчик дошел до поворота, снова обернулся и умоляюще посмотрел на неё.

«Мы больше никогда не увидимся,– с отчаянием подумала Кира.– Никогда».

Никогда!

Ужасное слово.

Неожиданно Кире послышался гул голосов и детский плач. Она завертела головой: откуда в безлюдном осеннем саду голоса? Когда Кира вновь повернулась к своему спутнику, аллея была пуста- мальчик с пронзительными синими глазами исчез.

***

– Девушка!– произнес хриплый женский голос.– Просыпайтесь!

Чья-то тяжелая рука трясла её за плечо.

Кира вздохнула и открыла глаза.

Она лежала на деревянном щите, положенном прямо на рельсы, а пожилая женщина в форме, очевидно, дежурная по станции, трясла её за плечо.

– Вставайте! Сейчас будет дано напряжение.

Вокруг просыпались и собирались другие люди, в основном женщины с детьми и старики, многие с чемоданами, узелками, детскими колясками, одеялами и подушками.

Ночью Кира спала плохо: ей мешали разговоры и плач детей. Теперь голова кружилась и немного подташнивало. Она же еще и была голодна.

Зато в метро не было слышно завывания сирен, треска зениток и воя самолетов.

Кое как приведя себя в порядок, Кира поехала в госпиталь, где уже месяц работала санитаркой.

Выйдя из метро, она в ужасе замерла: той улицы, по которой она шла вчера- неширокой, уютной, застроенной старыми, но все еще крепкими двух –трехэтажными домами, в окна первых этажей которых Кира так любила заглядывать- больше не было. Тут и там дымились развалины; раздавался женский плач и взволнованные голоса.

Кира зажмурилась: не может быть, чтобы улица так изменилась. Должно быть, она спросонья вышла не на той станции.

– Миша, где Миша?– горько произнес детский голос совсем рядом.

Кира открыла глаза: рядом стоял мальчик лет пяти в легком сером пальтишке и вопросительно смотрел на неё.

– Убит!– с недетской печалью сказал мальчик и залился слезами.

– Да погоди ты! – отозвалась молодая краснощекая женщина, осторожно разбиравшая куски кирпичной кладки.

Тут только Кира поняла, что речь, наверное, идет об игрушке, и облегченно вздохнула. Она снова обвела взглядом развалины- она ошибается, ошибается, вышла не на той станции!

Нет, не ошибается. Женщины и ребенок были ей знакомы.

Ещё вчера, идя из госпиталя к метро, она по привычке заглядывала в окна первых этажей.