Времена перевирая. Стихи

Я сменяюсь тобой? – Почти.

Не помочь никому. Прости.

К откровеньям твоим пути

Ответвились от памяти.

Я – как всадник без головы,

До рождения с ней на «вы»,

И следов доживают швы

На бестрепетности травы.

Перешило сюжет былье,

Пьесы тупится острие,

А в глухой глубине ее

Не смолчит на стене ружье.

В наших ломаных руках

1

И опять цветами дразнит

Старый выдумщик – январь.

Перевязана боязнью

Неопознанная тварь.

Времена стесали анкер,

С боем сладу нет никак,

И живет знакомый ангел

В ваших ломаных руках.

Он бродил по скалам юга,

Гнезда клеил к высоте,

Но, невежеством поруган,

Промолчал и не взлетел.

В Ялте снег, крапива в Ницце,

Здесь – потеющий огонь,

Из камина лезут лица,

Тает в форточке ладонь.

Жизнь под флером самозванки

Гнется в стуках и звонках.

И уколом – бледный ангел

В ваших ломаных руках.

2

Танцы осени – лживый блеск,

Малахольные взрывы рук,

В них цветет одинокий лес,

В них прилег одинокий луг.

Нарывающе льет свеча

На ладони тяжелый воск.

Я не завтра – почти сейчас

На заклание, на авось.

Шутит в воздухе календарь,

А давно ль ахинею нес?..

Там яичница – божий дар,

Здесь – рассветы из-под колес.

Там не каторжник – мой двойник,

На злаченом гвозде костыль.

Что отвадит меня от них? —

Хлеб из глины и монастырь.

Дождь по клавишам… Чем ты жив,

Мой расплавившийся актер?

Мне сегодня встречать разлив

Вседержителям вперекор.

3

Вот только музыка без полутени страха

Влетает в высохший, как быль, кабриолет

Из освежеванных объятий патриарха —

К сожженью почестей и выращенных лет.

Мой прах раскаялся, мой правнук – в богадельне.

Что делать, музыка, – не греешь до сих пор.

Роса на пальчиках рискует запредельно

И звонко падает на выхоленный пол.

Твой слепок Шуберта – каракули на стенах.

Как грузно плавятся снега чужих вершин,

А жизнь отмаялась, родив немую сцену

Для искореженной, но жаждущей души.

4

Мгла телефона… Откликнется только молва,

Воем расплющена старая лестница шпал.

Рук перекрестки, башка напропад, наповал.

Что в этом мире великого? – Только толпа.

Снова проклятья вокзала за белой спиной,

Блудные пальцы голодного города – в крик.

Снег в лиловатых отметинах – небо пьяно.

Голос за сценой, как раненый ветер, поник.