Саян. Повести и рассказы об охоте и природе

Гончая же, захватив чутьем след зверя, гонит его по следу с голосом, а охотнику остаётся лишь уповать на то, что зверь закружит и вернется на место подъема или же забегать самому под голос, пытаясь перехватить зверя на лазах перед трудягой гончаком, а то и просто насладиться музыкой голоса гончей. Саян, имея элитных родителей в крови, был с рождения готов к универсальным охотам. Он хорошо искал и работал по белке, кунице, находил, обозначал и доставал из воды битую птицу, догонял и останавливал диких кабанов, лосей и совсем не обращал внимания на оленей, косуль и зайцев.

Хотя, надо отдать должное, несколько зайцев мы добыли нечаянно, спонтанно именно с помощью Саяна.

Не знал я тогда, что Саян станет для меня, будущего биолога-охотоведа, определенной частью моей жизни, целой вехой в моей работе и даже дважды в прямом смысле спасёт мне жизнь. Не догадывался я тогда, окрыленный открывающимся мне миром дикой природы, что пройдет время, много времени, и добрая память о собаке-друге, собаке-помощнике и собаке-учителе заставит меня взяться за перо, чтобы рассказать именно о нем.

Красивые, черные и умные глаза Саяна спустя столько лет живо предстают предо мной, как будто всё, о чем здесь написано, было только вчера. Я изменил лишь имена некоторых людей…

***

…Заскулил, затявкал радостно в вольере Саян – и это значило, что где-то еще далеко по улице на мотоцикле возвращаются с работы отец с мамой. Хотя… ещё рано! Я вышел на улицу. Господи! Ну, даёт Саян! Это вовсе не выхлопы мотоцикла привлекли внимание умной собаки – ко мне в гости на мопеде, где-то за поворотом было еле слышно, ехал мой закадычный друг Федя Никитов.

А Саян догадался, понял, что предстоит поход в лес, на охоту – и это было для него высшей степени радостью. Я учился уже в десятом классе, и родители только для вида немного ворчали, узнав, что я с ружьем после школы, а иногда и в выходной день, бегаю в лес. Брат строго хмурил брови, но запретить ходить в лес, который начинался буквально в километре от нашего дома, никто мне уже не мог – гены охотника и природолюба брали своё.

Федя, а это был именно он, как обычно, был одет по форме: большие закатанные по колено сапоги-болотники, родительская черная телогрейка, рюкзачок за плечами, в котором всегда, кроме прочего, лежал кусочек сала, хлеб, лук, конфеты, яблоко и вода. Саян кубарем скачет по вольеру, стучит лапами по сетке, а я степенно раскладываю отцовскую курковую двустволку, перевешиваю её через шею на ремне. Стволы прячу в штанину.