Кинокефал

– Знаете, от вас, как от ближайшего родственника, как от сына герр Добермана было интересно услышать мнение об отцовской породе так значительно набирающей популярность.

– У вашей газеты и в мыслях не было бы писать о каком-то алеманском пинчере, кабы он не был популярен, – согласился я, мысленно отдаляясь от этого неприятного типа.

– Вот только не пойму, в чем его популярность.

– Ну как же, герр Бонифац! – Шлюфлер постучал ручкой по толстому блокноту. Я даже не заметил, как эти предметы очутились перед моим носом.

– Люди оценили этих пинчеров за их охранные способности, за элегантный внешний вид, за… послушание, – здесь Шлюфлер начал акцентировать каждое слово, словно желал выцарапать их в моем мозгу, – за строгий, но порядочный нрав, их жалуют и на служебно-розыскной работе, также содержат в домах… Странно, что вы имеете несколько иное представления о данной породе.

– Геррр Шлюфлерр… – остатки подавленного рыка проскользнули в моём обращении, – я же изъяснял вам, что отец был скуп со мной на общение и отслеживать развитие его опытов и породы в целом мне не представлялось интересным.

– Вот как…

Шлюфлер отвел наконец от меня свой взгляд, переместив его в блокнот, но облегчения я не почувствовал. Вид подрагивающей ручки раздражал не меньше, чем бесцеремонные глаза этого нюхача. Чего же он там так застрочил?

– Вы же не против? Мне необходимо делать некоторые заметки, – не отрываясь от записей, вопрошающе бросил он.

– Разумеется, нет, – подражая его душевному тону, ответил я.

– Значит, – он снова окатил меня пустотой холодных дыр, – вы знакомы с герр Ребелем?

– Да, я отдал ему собак.

– Герр Ребель говорил, что герр Доберман вёл племенную книгу породы, и что она находится у вас, это правда?

«Что за абсурд! Чёртово интервью все больше катится к допросу».

– Герр Ребель спрашивал о книге, но я ничем не смог ему помочь, так как в доме отца таковой не оказалось. Герр Ребель сам не видел её, и наличие книги было его догадкой, впоследствии мы решили, что записей о породе нет вообще.

Я впрямь был ошеломлён заявлением Ребеля. Всё, что я сказал, являлось истиной, то есть наше решение с Ребелем о неведении отцом записей. Все же Ребель не мог такое сказать, скорее всего, интервью брал подобный «чуткий» журналист.

Скрестив руки в оборонительной позе, ждал ответа на вопрос.