Свиток тысячи проклятий

Так мне бы и погибнуть голодной смертью или слечь с гастритом, если бы не замаячившая под дверьми моего кабинета скрюченная фигурка старушки.

– О, Клавдия Ивановна, вы снова здесь, – первым «обрадовался» Пашка, пытаясь ретироваться, но я цепко схватила его за рукав, не позволяя бросить меня на растерзание нашей регулярной посетительницы.

Цимерман Клавдия Ивановна была личностью выдающейся, чай недаром долгое время работала в театре. Гардеробщицей правда, но театральная жизнь оставила на ней свой отпечаток.

Одетая всегда в строгое черное платье, с неизменной фетровой шляпкой с короткой вуалью, она напоминала молодящуюся Смерть. Я уже десять лет как работаю отделе, так она почти каждый день навещает нас, непременно требуя сделать ее нашим внештатным сотрудником. Главным доводом в пользу этого она указывала свою невосприимчивость к магии. У нас уже даже присказка ходит по отделу – упертый как старуха Цимерман.

– О, Алира, внученька, – она расплылась в широченной улыбке, приветственно раскрывая свои объятия.

Я позволила себя обхватить и даже ласково потрепать по щекам, заранее удостоверившись в том, что никто из остальных сотрудников отдела этого не увидит. – Худой какой стала, объедает тебя этот хлыщ что ли?

Сухой немного крючковатый палец обличительно тыкнул в Пашку.

– Да она жрет больше меня! – возмущенно воскликнул Воротов. – Скажи ей, Духова!

– Леди не жрут, а трапезничают. – Старушка цепко схватила его за край водолазки, и что есть силы потянула вниз.

Явно не ожидавший такой прыткости, Пашка резко согнулся пополам, лицом к лицу сталкиваясь с Клавдией Ивановной. – Запомни это, щенок!

Я честно пыталась не хихикать, но предательские слезы выступившие на глазах, выдали меня с потрохами. Паша пытался вырваться из, оказавшегося на редкость профессиональным, захвата бабуленьки, но тщетно. Казалось, что она так и будет его держать, пока мы не согласимся зачислить ее во внештатный штат, если бы не появившаяся в другом конце коридора Агата.

Нелюбовь “сумасшедшей старухи Цимерман” и “вульгарной девицы” была еще более легендарным противостоянием, нежели сама Клавдия Ивановна и ее упертость. Агата не пыталась скрыть свое раздражение от нравоучений пожилой женщины, а та, в свою очередь, забывала о своем желании работать в отделе, полностью переключаясь на поучения Кошкиной. Побеждали они с попеременным успехом, кстати.