Котёнок со звезды. Орешек

Она бродила по площадке и спрашивала соседей, не возьмет ли кто котенка. А я был рад выйти из квартиры подышать воздухом. Это здесь в доме – гуляй сколько хочешь, там еще такой роскоши не было…

В общем, лежал я у Нее на руках и ничто меня не заботило. Ведь мы уже встретились, и это было главным. Я больше никуда не шел сам и никого и ничего не искал. Я зажил как обычный счастливый детеныш.

Опросив соседей, Она направилась назад – к подъезду – и опустила меня на землю. Она все еще была растеряна, пока мы с Ниной с удовольствием гуляли по палисаднику.

И все вместе вернулись домой.

КАК Я ОСТАЛСЯ

Для меня это было неважным, так что не могу говорить точно. Но, кажется, Глеб ничего у Нее не спросил. Просто увидел, что мы пришли вместе. А Она просто не стала ничего объяснять. Они мало говорили до конца вечера. Она устала.

Она кормила меня, берегла от Соника с Дашей и устраивала мне туалет. А дочка, обычно требовавшая много внимания, все делала с Ней. Конечно, я ей очень понравился. Детям обычно нравятся животные детеныши, даже если те совсем неприглядно выглядят.

У них дома нашлись свободный лоток и ненужные газеты. Так что Она с дочкой устроила мне отдельный туалет на кухне.

После молочной каши (которую я съел с огромным удовольствием) меня усадили в тот пластиковый ящичек и чего- то от меня ждали. Нежно говорили со мной. И гладили. Все это было так прекрасно, что я стал играть с замечательно шуршащими бумажками, незаметно для себя сделал то, что от меня требовалось и устроился в уголке спать.

Разумеется, пару раз Ей пришлось за мной убирать. И пришлось сказать Глебу, что в ближайшее время кому – нибудь меня пристроит.

Чтобы ночью у меня не было проблем с котами, а у Нее утром – неприятных сюрпризов где – то в квартире, Она придумала мне постель на диване, рядом с собой. На одноразовых пеленках.

Конечно, меня не нужно было уговаривать. Она легла, уложила меня рядом слегка надавила на спину.

Утром, проснувшись, Она почувствовала непривычное тепло у своей шеи. Это был я.

Мое приучение к лотку шло на удивление быстро, чему Она была несказанно рада. В то же время было вопросом, почему я какал возле лотка и в других местах. Скоро Она вынесла вердикт: «понос».

Я чувствовал, что мой «понос» был особенно Ей неприятен, потому что у Нее тоже имелась одна неприятная штука: «токсикоз».