Хозяйка «Доброй феи» и последний из драконов

Поменял несколько охранных контор, и охраняемых ими объектов. Понял, что всякая мишура и позолота, яркая и режущая глаз псевдо роскошь, как правило, отличали компании-однодневки.

А вот такие офисы, строгие и стильные, говорили о многом. О надежности и желании держаться подальше от разного рода назойливых посетителей. О стабильности и вкусе владельцев.

Словом, Сашка оценил слова Вадима и согласно кивнул головой.

– Слышь, Вадь… А что там за офис-то, за стенкой? – таки не выдержав, он спросил у сменщика.

– “Добрая фея”. Хозяйка баба такая, что…, – тут Вадим запнулся на полуслове, потому что Леночка, успевшая натянуть джинсы в обтяжку и маечку на бретельках, которая мало что скрывала от любопытного мужского глаза, выплыла из-за поворота.

– Доброе утро, Вадим Федорович. Что, домой? – весело сказала девушка мужчинам, которые едва отвели глаза от ее груди, которую эта маечка если и пыталась прикрыть, то безуспешно.

– Доброе утро, Елена Петровна! – расцвел Вадим.

И Сашка, который покраснел как рак, тоже промямлил:

– Доброго утречка вам…

– Сменщика нового нашли? – с любопытством спросила Леночка, для которой кадровый вопрос был насущен как никогда.

– Да вот… Александром звать, – представил Вадим Петрович товарища.

Сашка аж вытянулся по струнке и инстинктивно подобрал живот, которого у него отродясь не бывало.

– Доброго утра, Александр и удачи на новом месте, – сказала девушка, и, покачивая бедрами, благоухая клубничным гелем для душа, отправилась наружу.

Мужики стояли на вытяжку, затаив дыхание, провожая ее глазами до тех пор, пока дверь не закрылась.

– М-да-а…, – протянул Сашка.

– Вот тебе и м-да-а…, – повторил Вадим Федорович. Мужчина был на шестом десятке, но этот факт нисколько не мешал ему заглядываться на молодых красоток.

– Ладно, Сашок. Бывай. Пост сдал, – сказал Вадим.

– Пост принял! – ответил Сашок, и они обменялись рукопожатием.

Глава 4

Лайонард Серебряный

Мужчине стало не по себе.

И он сказал громче, но голос повиновался ему с трудом, был хриплым, а горло болело, будто его изнутри долго и упорно скребли железной щеткой.

– Не вижу, – прохрипел он наконец, и тяжело закашлялся.

– Конечно, не видишь, – разозлился не пойми на что придворный алхимик, – я под столом.

Тут Лайонарду удалось максимально сосредоточиться, и он посмотрел на стол. А посмотрев, чуть не открыл рот от изумления.