Год Свиньи

«Короче, покупаешь французскую булку, режешь ее пополам и жаришь на сливочном масле».

«Записал».

«Потом наполняешь ее арахисовой пастой».

«Где я, ***, ее найду?»

«В «Веселом градусе» она есть, от нас через дорогу. 24 часа. Потом жаришь бекон в этом же масле».

«О***», – прошептал Леха.

«Кладешь его прямо в сэндвич на пасту, ну и сверху нарезанный банан».

«Чего? Банан?»

«Да, банан».

«А н*** банан?»

«Так указано в рецепте!»

«И Элвис Пресли это жрал?»

«Еще как!»

«Тогда не мудрено, что он так рано сдох.

Давай бабки».

Я отдал ему деньги. И пошел в сторону палаты.

Прикол этого сэндвича заключается в том, что Пресли любил смачно смазать его черничным джемом, который я не стал просить покупать Лёху. Иначе бы его схватил инфаркт.

По легенде 1 февраля 1976 года король рок-н-ролла в компании двух корешей – полицейских на частном самолете прилетел в Денвер, штат Колорадо, из своего поместья Грейслэнд. В ангар аэропорта владелец ресторана вместе с шеф-поваром привезли около 30 таких сэндвичей.

За каких-то 2 часа они уничтожили их, запивая шампанским «Перье». Затем веселая компания улетела обратно в Мемфис, так и не выйдя за пределы аэропорта. Через полгода Элвис умер от обжорства и злоупотребления медицинскими препаратами. А сэндвич является визитной карточкой Мемфиса.

В палате всё было как прежде. Парни лежали на кроватях и занимались своими делами. Хотя давайте будем честными: ну какие дела могут быть в психушке? Они тупо смотрели в потолок. Царила тишина.

Впервые за долгое время на моем лице была улыбка. На миг мне показалось, что всё не так уж и плохо.

Хотя я знал, что это ложное чувство. К вечеру всегда становилось лучше, а утром болезнь снова ворвется в мою жизнь как бумеранг. И я так же буду лежать, устремив взгляд в потолок.

Как поговаривал Венедикт Ерофеев: «Утром плохо, а вечером хорошо – верный признак дурного человека![10 - В. Ерофеев «Москва – Петушки». – М.: Захаров, 2007. – 144 с.]»

Тишину развеял Вася:

«А знаете, мужики.

Она беременная».

«Да ладно?» – отозвался я.

«Да, вчера пришла и сказала, что, типа, так получилось, что будет ребенок, и не от тебя».

«А ты че?»

«А я *** знает. Стою, молчу. Она мне говорит, что сделает аборт. Что понимает, как прежде уже не будет. Но давай хотя бы детей поднимем. Одна я не справлюсь. А потом всё. Я уйду и больше ты меня не увидишь. И заревела. А я стою, смотрю на нее. Она такая беспомощная. Понял? Я ей, типа, да че ты? Успокойся.