Год Свиньи

Долго, говорит, еще строиться будем? Переходит на больную тему. Я ей, типа, давай я работу брошу? И буду х*** там сутками! Она мне – так ты и так х***! А толку-то, Вася? *** ли толку-то? Знал же, что не надо было мне быть с ней. Мамка говорила, мол, не женись ты на ней. Не подходите вы друг другу. Ей бы, понимаете, мужики, Вконтактах своих сидеть да со своими шалавами по кабакам гулять. Вот и нагуляла. Чему тут удивляться?»

Вася отворачивался, бурча себе что-то под нос. На нем были старые потертые треники Adidas с тремя полосками, вытянутая синяя футболка с надписью «Вперед, Россия!», черные ребристые носки.

Ну и домашние мягкие тапочки. На тумбочке стоял апельсиновый сок «Добрый» и три бутерброда с сыром и колбасой в полиэтиленовом пакете. Жена принесла.

Я лежал и думал, как вообще так получилось? Еды и напитков на тумбочке и в палате быть не должно! Дебил. Просто. Натуральный дебил! Вот подставит он Леху своей несобранностью – кто мне будет приносить сигареты и Choco-Pie?

Второй – алкоголик Серега.

Серега работал таксистом. По хитрым подсчетам он прикинул, что среднестатистический таксист выпивает стабильно два раза в неделю, а учитывая праздники, и того больше. В сумме получается, что полтора месяца (а то и два) человек пьет.

Серега обычно работал без перерыва год, потом брал отпуск в июне, покупал несколько ящиков водки домой, отправлял детей к матери в деревню. Жена готовила несколько кастрюль макарон. И они начинали вечеринку. Такое нехилое party[8 - party (пер. с англ.) – вечеринка, веселье] тянулось в среднем три недели, затем он брал несколько дней на восстановление, забирал детей с дачи.

И возвращался к работе.

В состоянии алкогольного астенического синдрома его привезли сюда. Выглядел Серега неважно. Лежал и смотрел в потолок. Без эмоций, весь какой-то скукоженный и бледный, как поганка.

Третий человек в палате был для меня загадкой. На вид он напоминал этакого брутального мужика. Борода придавала ему грозный вид, как и наголо выбритая голова. Говорил он редко.

Да и вообще старался держаться особняком.

Шизофрения как диагноз его категорически не устраивала. Он был глубоко убежден, что имеет таинственную связь с иным миром, который управляет всеми нами. И предстоит еще разобраться: кто тут действительно больной? Мы, которые управляем всей ситуацией, или они, которые за окнами дурки позволяют ситуации управлять нами. Как-то раз проснувшись ночью, я увидел его стоящим у окна. Направив взор в темноту, он с кем-то разговаривал.