В плену ослиной шкуры

Фридхоф рассказывал ей о видах миорелаксантов, об опиоидных обезболивающих, о том, как пользоваться перфузорами, и многое другое. В этой профессии слишком много важных тонкостей, которые просто необходимо знать. Тая внимательно слушала и запоминала. В ответ она рассказывала ему всё, что успела прочитать дома по его наставлению. В чём разница «Порше» от «Ауди», и каким пациентам лучше подавать газ с синей крышкой, а каким с желтой. На все шутки со стороны хирургов ни Тая, ни Фридхоф не реагировали всерьез.

– О чём вы там всё время бубните? – ворчали хирурги.

– Доктор Майер, я с вами говорю.

– Бесполезно. Он нас не слышит.

– Нужно что-то делать: мы его теряем.

– Им надо рты зашить.

– Доктор Майер, я уже третий раз вас прошу опустить операционный стол чуть ниже. Вы нас совсем не слушаете с тех пор, как появилась госпожа Воронкова.

Фридхоф жал на кнопку пульта управления, и после того как операционный стол опускался до нужного уровня, снова поворачивался к Тае и продолжал листать с ней анестезиологический справочник.

– …то есть ты просишь пациента открыть рот и по высоте нёбных дужек приблизительно определяешь, насколько сложной будет интубация, – как можно тише пояснял Фридхоф.

– А это что? – так же шепотом спрашивала любознательная Тая, тыча пальцем в красочный справочник.

– Это классификация объективного статуса больного. Она была разработана американским обществом анестезиологов. Здесь как раз всё расписано. Можешь почитать.

После этой фразы Фридхоф лепил цветные наклейки с названиями препаратов в блокнот Таи. В обучении доктор Майер был как самый типичный немец – структурированным и последовательным. Он каждый день давал Тае по три препарата для изучения, ни в коем случае не больше и не меньше. Так же началось и знакомство с наркозным аппаратом: с первых трех показателей на мониторе. Через две недели Фридхоф уже как на экзамене уточнял у Таи, что значит каждая цифра на мониторе, как ее поднять или снизить.

– Всё должно быть постепенно: от простого к сложному, – говорил он. – Сегодня ты держишь маску над лицом больного, а завтра учишься плотно прижимать ее к щекам. Ни в коем случае не торопись. И если не поняла, то перечитай и переспроси. Не бойся задать вопрос, даже если тебе кажется стыдным такое спрашивать. Анестезиология – это не просто наука, это целое творчество. Наркоз – это как самолет.