Волшебник и птица

Она подошла к большой книге записей, раскрытой на полуисписанной странице и, поддаваясь порыву, стала писать маленьким и тупым карандашом, стараясь не думать, лишь изливать вне касания разума то, что есть: «Не могу себе позволить показать то, скрытое, возможно даже от себя, да, от себя в первую очередь… Любое желание рядом с тобой очень контролируемо, просчитано, чтобы не пробудить в себе то, что действительно – стремиться к тебе! Я так боюсь боли расставания, что гоню встречу прочь… Ещё я боюсь, что не смогу расстаться с тобой, а причины к этому всегда будут у таких полярностей, как мы… Я всегда любила тебя, ждала, не видя, не зная, но ясно чуя, что своё узнаваемо в любом обличии… Просто не понимаю теперь, как совладать со всеми этими… огромными… слишком сильными для меня… Я не прошу ничего такого, что ты не можешь мне дать, и не предлагаю того, чего не смог бы принять ты… Не желаю никаких обещаний, клятв.

Мы никогда не говорили об этом! Ты никогда не знал, насколько я старалась погасить… или знал?.. вытравить всю человечность, только бы перестать чувствовать эту силу притяжения… Почему мы не остаёмся рядом с теми, кто готов быть рядом или не готов?… неважно, сколько и как продлится наше время… но проведи его со мной». Она оставила книгу открытой и сломя голову вылетела прочь, отбирая у удивлённого старца коня, без единого звука запрыгивая в седло, с красными пятнами на щеках, безумно горящими глазами… никому! Такого не пожелаешь! Бешеная королева унеслась в свою башню, чертыхаясь и сбивая всё и всех на своём пути…

Глава 5.

Кусок пирога

Фрейр принял послание лично. Сыновья были на охоте, и можно было не делиться новостями… всё вкусненькое самому… Небрежно отковыряв печать, которую, видимо, ставили в спешке, и половина бумаги была испачкана растекшимся сургучом. Он вышел в средних размеров холл, ведущий на громадный балкон, весь уставленный цветами и большими кувшинами – красиво, сладенько, но много… очень много… Плюхнувшись на софу в предвкушении, оттягивая удовольствие, налил себе бокал густого красного вина, он уже знал, что в письме то единственное, такое долгожданное, которое изменит это его унылое одиночество на краю земли в густых лесах, вне почестей и его любимых ролевых игр, в которые волей-неволей попадали все без разбора.

Отставив бокал в сторону, он нагнулся и поднял упавшее в его задумчивости письмо и уставившись на буквы, лишь для подтверждения догадки, растёкся в торжествующей улыбке. «Ей нужен король», – гласила записка.