Волшебник и птица

Войны приходили в одно и то же время и, к сожалению, место, дробя не только жизни, но и камни. Размалывая в пыль всё понимание, нелепостью идей способные разрушать как трогательно тонкое, так и вечное…

– Всё движется по кругу, – как всегда прочитав мысли, ответил на них мудрый Лурро.

– Не каждому везёт выйти на спиральные пути… Они ждут тебя, давай бутылку, – старик убрал своё любимое, густое и чёрное, как кровь, вино в дорожную сумку и закрыл за Рудрой ход задвинув каменную стену рукой, не воспользовавшись кирпичом, сделанным на манер кнопки.

Он никогда не интересовался земными удобствами, имея уникальную силу управлять всем по-своему, в только ему свойственной небрежной манере. Граг и Нейсмер, уже перетаптывались с ноги на ногу, корябая пол и сдирая с него подобие керамического покрытия. Стены сплошь были покрыты гарью, местами полопались от жара огнедышащих пастей. Граг, буквально как щенок, подпрыгнул на месте, давя на Рудру своей колючей мордой, едва сдерживаясь, дабы не обдать его обжигающим приветствием. Успев отпрыгнуть в сторону, Рудра, слегка оттолкнул его ладонью наотмашь, больно поцарапав руку о твёрдую кожу. Тоже мне щенок… ласковое, домашнее, пушистое… как крупная наждачка… Нейсмер, удрученный опытом общения с Лурро, стоял и всем видом показывал, что только он тут и есть вся древняя мудрость и выдержка. Волшебники открыли вход в грот, сквозь который было необходимо сначала пронырнуть, что они и сделали. Лурро, возложив руки на своего дракона, передал ему образ места, куда нам было необходимо попасть. Место общих видений, ночных кошмаров, обычно за пару часов до рассвета будивших силой другую, более яркую реальность, обдавая мурашками, поднимая волосы дыбом, страхом, пронизывающим и выпрыгивающим диким криком сквозь спёкшиеся губы. Судьба… спиральки… круги… угловатости…

То место привлекало Рудру давно, и теперь было немного жутковато попасть в свои самые невероятные кошмары во плоти. Маги двигались вдоль реки, пролетая над высокими, как стены, древними развалинами гор-великанов, белёсых, как кости, изрезанными глубокими тёмными впадинами, трещинами, оврагами с рваными ранами-пещерами.

Подлетая к океану, там, где река впадала в него, пеня и мутя воды, превращая лазурь в желтизну, сливая многие и многих в одно… Капли росы… дождя… мечи, – всё, что ни попадя, сварим зелье… супчик для избранных… Чем ближе был тёмный край, окаймляющий полуостров, тем яснее были образы, от которых кровь стыла в жилах.